Пепел и песок - Алексей Беляков

И СНОВА НОЧЬ. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

Катуар гладит меня по волосам, другую руку, с тем же праздным окурком, держит на отлете.

— Зачем же тебе в этой вазе песок? Пойду выброшу окурок в туалет. Заодно и пописаю.

Бенки, очнись! Она как раз направляется в твою сторону. Видишь, скользит на пуантах мимо?

Катуар входит в маленький храм, зажигает лампаду:

— Ой! А щеток у тебя сколько! Все от убитых блондинок?

— Да!

— Хорошо, что я брюнетка.

Не прикрывая святилища, Катуар полубоком, полубогиней, с античной простотой располагается на постаменте.

— Э! Катуар, ты почему не закрываешь дверь, когда писаешь?

— Разве надо? По-моему, теперь уже поздно.

Отрывает мягкий голубой билет, складывает пополам и под алчным взглядом контролера проводит им между ног.

— Да, Марк, у тебя много еще загадок. Как щеток. Мне, кстати, нужна зубная щетка, раз уж я тут почему-то задержалась.

— Купим! Скажи, что означает твоя буква «А»?

— Пока тебе это рано знать.

— А когда будет можно?

— Разгадка будет в финале — как и положено.

— Хорошо, согласен. Тогда скажи — где ты подцепила этого модного дизайнера?

— Я? Он сам ко мне пришел. Здравствуйте, девушка, я модный дизайнер, давайте вы будете меня за это любить. И еще я куплю вам печенье птифур.

— Скотина какая!

— Перестань ругаться.

— А почему я про тебя ничего не слышал раньше?

— А может быть, ты придумал меня три дня назад? Тогда, в «Ефимыче»? Я просто нужна была для нового сюжета и…

Ее слова покрывает шум вешних вод. Катуар выходит из ванной, потягивается:

— Как хорошо быть диалогисткой! Даже писаешь по-другому.

— Как тебя нашел Йорген?

— Что за анкета? И Йоргена своего ты тоже придумал, если следовать твоей вере.

Бенки! Очнись! Почему не ликуешь со мной, немец-зануда? Эту девушку с песчинками на пальцах я никуда не отпущу.

Катуар берет за лапку Лягарпа, который свернулся под тахтой, до сих пор не очнувшись от моего достопочтенного пьянства:

— А это кто спрятался, такой милый?

— Лягушонок Лягарп. Лягарп.

ФЛЕШБЭК.

За двадцать девять лет до Катуар.

Маленький Марк лежит в кроватке, за окном бьется ветер с Азова. Бабушка входит в комнату, в ее могучих руках болтается Лягарп, тряпичная душа.

— Держи! Это тебе. Я сшила из старого платья, мне-то оно уже не понадобится. Он будет твоим другом и тебя беречь.

— Спасибо, бабуля. А он поможет мне быстрей вырасти?

— Конечно, поможет.

— Я завтра его в садик возьму.

— Не вздумай! Еще украдут или порвут. Никому никогда его не давай.

Катуар прижимает Лягарпа к груди, целует в глаз из крупной переливчатой пуговицы:

— Лягарп! Ты не против, если тебя потискаю?

— Не против, тискай. — отвечаю я голосом не то чтобы сказочного лягушонка, скорей, безумной старушонки.

— А ты не против, если я тут побуду еще немного?

— Нет, против! — кричит старушонка, терзая гланды. — Я против! Не немного! Ты должна тут быть всегда. Вечность.