Какое надувательство! - Джонатан Коу

Майкл нахмурился:

— Я?.. Блумсбери?

— К моему сожалению, наша переписка прервалась несколько лет назад, но мы с Вирджинией некогда были очень близки. И с моей дорогой Уинифред, разумеется. Уинифред Холтби. Вы знакомы с ее работами?

— Да, я…

— Знаете, если бы это как-то могло помочь вашей карьере, я с легкостью представлю вас интересным людям. Я располагаю определенным влиянием на мистера Элиота. Сказать по правде, если вы, разумеется, способны хранить секреты… — тут она понизила голос до шепота, — мне рассказывали, что он был в меня довольно сильно влюблен.

— Вы имеете в виду… Т. С. Элиота? — запнувшись, вымолвил Майкл. — Автора „Бесплодной земли“?

Табита рассмеялась звонко и мелодично:

— Ах вы глупенький! Вы разве не слыхали? Он уже много лет как почил в бозе!

Майкл тоже неуверенно хохотнул:

— Да, разумеется.

— Надеюсь, вы не позволите себе насмешек над пожилой леди. — И Табита игриво ткнула его вязальной спицей под ребра.

— Кто? Я? Разумеется, нет.

— Я имела в виду, — объяснила старушка, — мистера Джорджа Элиота. Автора „Миддлмарча“ и „Мельницы на Флоссе“[109].

Табита вновь взяла в руки свой клубок и принялась за вязание; с лица ее не сходила милостивая улыбка. Ошарашенное молчание Майкла она смогла прервать, лишь неожиданно сменив тему разговора:

— Когда-нибудь летали на „Торнадо“?

* * *

Ужин в Уиншоу-Тауэрс в тот вечер отнюдь не был жизнерадостным событием и состоял, по существу, из холодного мяса, пикулей, сыра и посредственного шабли. За столом собралось лишь восемь гостей: Генри с Марком предпочли остаться в комнате наверху и посмотреть по телевидению новости. Похоже, оба с минуты на минуту ожидали объявления американского воздушного удара по Саддаму Хусейну. Остальные скучились с одного края огромного стола; негостеприимную столовую продували сквозняки. Радиаторы почему-то не работали, а в электрической люстре не хватало нескольких лампочек. Несколько минут все ели почти в полной тишине. В такой обстановке Майкл никак не мог завести разговор с Фиби наедине, а самим Уиншоу, похоже, сказать друг другу было уже нечего. Несмолкаемый вой ветра и грохот дождя по подоконникам тоже не поднимали настроения.

Скуку прервал громкий стук в парадную дверь. Немного погодя все услышали скрип створки и какие-то голоса в вестибюле. Шаркая, в столовую вошел Гимор и сообщил — ни к кому в особенности не обращаясь:

— Там снаружи некий господин утверждает, что он из полиции.

Майкл подумал, что известие прозвучало довольно драматично, однако остальные не выказали интереса. В конце концов Дороти, сидевшая ближе всех к двери, поднялась со своего места со словами:

— Наверное, нужно с ним поговорить.

Майкл вышел за нею следом в вестибюль, где их встретил спустившийся по Большой лестнице Марк.

— Что тут еще такое? — спросил он.

Заросшая густой бородой личность неопределенного возраста, со лбом, напоминающим очертаниями кувалду, в промокшей насквозь полицейской форме представилась сержантом Кендаллом из близлежащего сельского участка.

— Ей-кляту! — воскликнул он на местном диалекте, практически недоступном пониманию Майкла. — В такую ночку хорошо бы всем в постельках лежать, в одеяльца укутанными, а не по делам мотыляться.

— Чем мы можем помочь вам, сержант? — спросила Дороти.

— Я это… не намеревался вас беспокоить, мадам, — ответил полицейский, — но подумал, что лучше бы, однако, предупредить.

— Предупредить? О чем же?

— С вами здесь сегодня остается на ночлег некая мисс Табита Уиншоу, я полагаю?

— Совершенно верно. А что в этом такого?

— Ну, знаете, я полагаю, это… в больнице, где обычно проживает мисс Уиншоу, много весьма опасных типов содержится — душевных больных, понимаете? — причем в условиях строжайшей изоляции.

— И что с того?

— Похоже, сегодня там случился побег, и одному удалось ускользнуть — жестокому головорезу, никак не меньше; убийце беспощадному и бесстыжему. Ей-кляту! Ежели кто ему в такую ночку на пути попадется, так за его жизнь и гроша ломаного не дашь.

— Но, сержант, ведь клиника лежит более чем в двадцати милях отсюда. Подобный инцидент, разумеется, не может не тревожить, но едва ли это дело касается нас.

— Весьма опасаюсь, что касается. Видите ли, транспорт, посредством которого он совершил свой побег, — не что иное, как та машина, что доставила сюда мисс Уиншоу. Хитрый малый, должно быть, спрятался в багажнике. А это, по всей вероятности, означает, что он до сих пор где-то здесь. В такую погоду он не мог уйти слишком далеко.

— Давайте расставим все по местам, сержант, — сказал Марк Уиншоу. — В сущности, вы хотите сказать, что у нас в поместье на свободе бродит опасный маньяк?

— Ну вот да — примерно это я и хочу вам сказать, сэр.

— И как же вы предлагаете нам приспособиться к такому прискорбному положению дел?

— Ну, паниковать, сэр, нет никакого резона. Таков мой первый совет. Без паники — чтобы вы ни делали. Просто примите меры предосторожности: заприте все двери в доме — на засовы, если это возможно, — в сад выпустите нескольких собак, вооружитесь чем сможете — ружьями, пистолетами, всем, что у вас тут найдется. Оставьте в каждой комнате гореть свет. Но что бы вы ни делали — не паникуйте. Эти твари чуют страх, понимаете? Нюхом чуют. — Успокоив их таким образом, сержант вновь утвердил на голове фуражку и двинулся к выходу. — А я, пожалуй, поеду, если вы не против. Меня напарник в машине ждет, а нам сегодня еще несколько домов объехать нужно.

Выпроводив его — и впустив внутрь потоки дождя и круговерть сорванных листьев, — Марк, Дороти и Майкл вернулись в столовую и сообщили остальным это чрезвычайное известие.

— Ну вот, похоже, и конец восхитительному вечеру, — сказала Хилари. — Теперь нам предстоит ночевать тут с Норманом Бейтсом[110]за компанию, да?

— Даже теперь, наверное, есть еще возможность уехать, — пробормотал мистер Слоун, — если кто-нибудь согласится рискнуть.

— Я ведь могу поймать вас на слове, — заметила Дороти.

— Невероятно, что кто-то из моих соседей способен на такие мерзости, — произнесла Табита себе под нос. — Все казались такими тихими и приятными людьми.