Какое надувательство! - Джонатан Коу

— Я вам помогу, — вызвалась Дороти. — У меня имеется кое-какой опыт с тушами.

Остальное общество молча проследовало вниз и собралось в столовой, где Табита по-прежнему мирно вязала, а мистер Слоун сидел рядом с непередаваемым ужасом на лице.

— Так, — сказала Хилари, когда стало ясно, что никто из присутствующих не выражает желания начать разговор. — Кажется, Норман заявил права на свою первую жертву.

— Похоже на то.

— Но с другой стороны, видимость может оказаться обманчивой, — вымолвил Майкл.

Томас резко обернулся к нему:

— Что вы мелете, сударь? Мы прекрасно знаем, что где-то бродит маньяк. Вы что, хотите сказать мне, что он к этому непричастен?

— Такова одна из теорий, вот и все.

— Понятно. Ну, в таком случае, может, вы окажетесь настолько добры, чтобы просветить нас касательно остальных?

— Да, выкладывайте, — встрял Марк. — Кто еще мог его прикончить?

— Да любой из нас, конечно же.

— Бред и ерунда! — рявкнул Томас. — Как это мог сделать кто-то из нас, если мы все сидели здесь и ужинали?

— Никто не видел Генри с того времени, как нам прочли завещание, — заметил Майкл. — Между чтением и ужином все мы в то или иное время оставались одни. Я не исключаю никого.

— Вы несете чушь! — сказал Марк. — Его могли убить лишь несколько минут назад. Вы забываете, что я с ним вместе какое-то время смотрел телевизор, пока вы все внизу ели.

— Это ваша версия, — холодно заметил Майкл.

— Вы обвиняете меня во лжи? А чем еще я, по-вашему, занимался?

— Насколько мне известно — чем угодно. Разговаривали по телефону со своим другом Саддамом, выполняя его последний срочный заказ.

— Наглая свинья! Немедленно возьмите свои слова обратно.

— Боюсь, от этой интригующей гипотезы придется отказаться, — подал голос Родди, в эту минуту вернувшийся из вестибюля с телефонным аппаратом в руках. Шнур был перерублен надвое. — Как видите, услуги связи, похоже, нам временно недоступны. Я обнаружил это, поскольку в отличие от всех вас мне хватило здравого смысла подумать о том, что следует позвонить в полицию.

— Ну, это еще не поздно, — сказала Хилари. — У мета в комнате тоже есть телефон. Пойдемте — если мы поспешим, то доберемся до аппарата раньше его.

Когда они выходили из комнаты, Марк снисходительно улыбнулся вслед.

— Меня поражает, что люди до сих пор полагаются на столь примитивные средства связи, — сказал он. — Ты ведь захватил с собой сотовый, правда, Томас?

Пожилой банкир удивленно поморгал:

— Точно. Конечно, прихватил. Я без него никуда. Странно, почему мне это раньше в голову не пришло.

— А не помнишь, где ты его оставил?

— Кажется, в бильярдной. Мы расписали парочку с Родди до вашего приезда.

— Я схожу за ним. И мы покончим с этим делом в считаные минуты.

Он вышел, оставив Майкла и Томаса дуться друг на друга. Мистер Слоун тем временем принялся расхаживать по комнате, а Табита продолжала вязать как ни в чем не бывало. Через некоторое время послышалось ее мурлыканье, в котором после нескольких тактов можно было смутно опознать тему из „Этих великолепных мужчин на их летающих машинах“[113].

— А Гимора кто-нибудь видел? — спросил Томас, когда терпеть это сил больше не осталось.

Мистер Слоун покачал головой.

— Так, может быть, его кто-нибудь найдет? Уж его точно с нами в столовой не было. Что скажете, Оуэн, — попробуем его отыскать?

Но Майкл, похоже, задумался так глубоко, что не расслышал обращенного к нему вопроса.

— Ну и ладно, тогда я сам за ним схожу.

— И нас осталось трое, — довольно прощебетала Табита, когда Томас ушел. — Никогда не видела такой беготни. Какая суматоха! Мы разве уже начали играть в „третий лишний“?

Мистер Слоун пригвоздил ее к месту испепеляющим взглядом.

— Майкл, ну почему у вас так вытянулась физиономия? — воскликнула старушка, помурлыкав себе под нос еще немного. — Или веселье вам в тягость? Или, быть может, у вас появились новые мысли о том, чем закончится ваша книга?

— В тех доспехах на верхушке лестницы есть что-то странное, — проговорил Майкл, не обращая внимания на ее лепет и продолжая размышлять вслух. — В них что-то изменилось, когда мы только что проходили мимо. Но я не могу сказать, что именно.

Без лишних слов он встал и вышел в вестибюль. Едва он занес ногу на нижнюю ступеньку, из кухни появился Гимор, осторожно удерживая на одной руке серебряный поднос.

— Наслаждаетесь нашим гостеприимством, мистер Оуэн? — спросил он.

— Вас искал Томас. Вы его видели?

— Нет, не наблюдал.

— Вам сказали, что здесь произошло?

— Да. И это только начало. Я-то все время знал, изволите ли видеть: этот дом обречен вместе со всеми, кто в нем оказался.

Майкл похлопал его по спине:

— Продолжайте в том же духе, старина.

Дойдя до верхней площадки, он внимательно осмотрел рыцарей. Стояли они ровно в тех же позах, никаких очевидных нарушений в расположении лат не было. Однако что-то в них наверняка изменилось… У Майкла было ощущение, что он невероятно туп и пропускает что-то очень важное у себя перед самым носом. Он присмотрелся.

И увидел. Ужасающее подозрение обуяло его.

Со стороны бильярдной что-то грохнуло. Майкл сбежал по лестнице и в вестибюле едва не сшиб с ног мистера Слоуна. Вместе они ринулись на шум и, ворвавшись в комнату, обнаружили Гимора: тот полулежал на стуле, а на полу валялся его поднос.

— Я зашел за пустыми стаканами, — пробормотал он, — и увидел вот это…

Их взгляды проследовали за его трепещущим пальцем. К стене привалился Марк Уиншоу. Майклу сначала показалось, что руки у того связаны за спиной, и только потом он понял, что тело жутко изуродовано. На бильярдном столе лежал пропавший рыцарский топор с красным, липким лезвием, а из двух луз по углам стола торчали отрубленные верхние конечности Марка. Зловещую шутку дополняла надпись, выведенная кровью на стене.

Она гласила: „ПРОЩАЙ, ОРУЖИЕ!“