Сцены из супружеской жизни - Януш Леон Вишневский

У Дамиана фотографическая память. В возрасте пятнадцати лет он без труда решал уравнения, которые носил ему ленивый сын соседки, студент четвертого курса математического факультета, а когда ему было семнадцать — его русский был настолько хорош, что он мог свободно читать книги на этом языке.

А вот рассказать о том, что прочитал, он никому не мог. То есть никому, кроме матери, которая единственная понимает его невнятное, монотонное блеяние. Кроме того, Дамиан не способен ни заметить, ни оценить эмоциональное состояние других людей, в связи с чем часто бывает агрессивен. Разговор с ним должен быть предельно простым, поскольку в противном случае он не успевает за собеседником и просто убегает.

Дамиан — аутист.

Он с самого раннего детства находится под постоянным присмотром логопедов, психологов, а также физиотерапевтов, услуги которых оплачивает мать.

И вот уже несколько месяцев (Дамиану на сегодняшний день тридцать шесть лет) мать оплачивает услуги еще одного специалиста — так называемой сексуальной ассистентки.

— Я никогда не забуду, — говорит она, — как в один прекрасный день мы шли с Дамианом по аллее парка (ему было на тот момент семнадцать лет) и увидели на лавочке целующуюся пару. Сын начал в то же мгновение истерически мычать, тыча пальцем в то место, где под штанами у него рвался наружу пенис. Тогда я осознала, что у моего сына есть и такие потребности. Когда к его сестре приходили подруги, он все время норовил усесться им на колени. Его ругали, он убегал в свою комнату и там безрезультатно пытался мастурбировать. Я кормила его, я стригла ему волосы, я учила его пользоваться туалетной бумагой… но в этом я ему помочь не могла. Потому что, понимаете, — говорит она тихо, опустив глаза и глядя на свои ладони, — потому что это ведь мой сын.

Я просто не могла его так унизить. И тогда Марго, монашенка и психолог, которая занимается с Дамианом, порекомендовала эту «сексуальную ассистентку».

Марго работает на постоянной основе в приюте для душевнобольных, который содержит евангелистская церковь, и утверждает, что там эта форма помощи существует и считается абсолютно нормальным явлением.

Можно делать вид, что психически больных достаточно накормить, напоить, искупать и одурманить их лекарствами, но это лицемерие, хотя в известной степени довольно удобное. Психически больные люди тоже имеют либидо. У больных с отклонениями случаются различные девиации, а вот у аутистов бывает полноценная эрекция. Кроме того, любовь и сексуальность даются Богом.

Пассаж о Боге мать Дамиана не впечатлил, а вот что касается «нормальной, полноценной эрекции» — это была правда. Поэтому она позвонила в Потсдам по номеру с визитной карточки, которую вручила ей Марго.

Нинаде Врис, голландка, уже много лет, начиная с 2001 года, не считаясь с остракизмом, а иногда и с явной враждебностью в свой адрес, работает (а она называет это работой и платит с этого налоги) с инвалидами — больными психическими заболеваниями. Некоторые считают пятидесятиоднолетнюю де Врис «старой шлюхой из психушки», другие говорят, что она «сексуально озабоченная и использует психов в своих целях», а кое-кто называет ее обычной проституткой.

Сама Нина слово «проститутка» предпочитает не употреблять (в Германии проституция является легальной) и во время курса лекций, который она ведет для других женщин, всегда применяет название «сексуальная ассистентка» и подробно рассказывает, что конкретно делает для своих клиентов. А делает она именно то, чего хотела для своего сына Дамиана его мать. Во время «сеанса» обнаженная де Врис гладит, обнимает, касается, трогает, а иногда — в момент кульминации — мастурбирует своих клиентов, доводя их до оргазма. Но никогда не занимается с ними ни вагинальным, ни оральным сексом.

Ее клиенты — больные с синдромом Дауна, аутисты и люди с органическими нарушениями работы мозга.

Де Врис считает категорически неверными и неприемлемыми устоявшиеся представления о том, что ее клиенты — это люди с уровнем интеллекта как у ребенка, а следовательно, они не должны интересоваться «сексуальными контактами», ибо не имеют половых потребностей. Она утверждает, что «эти мужчины отчетливо проявляют потребность в реализации своей сексуальности, и лишение их этого важного права может вести к агрессии или аутоагрессии, с попытками самовредительства вплоть до суицидальных действий».

Матери Дамиана, как практикующему социальному педагогу, трудно согласиться с Ниной де Врис, но согласие Нины встречаться с ее сыном она приняла с облегчением и благодарностью. Вскоре Дамиан узнал от матери, что «кроме Марго, он будет теперь встречаться еще с одним доктором — и это будет очень хорошо для его тела и души».

Так в общем-то и произошло.

Уже после первого ее визита мать заметила в своем сыне непривычные изменения. Он стал улыбаться, крепко спал по ночам, поднял голову и расправил плечи, вернулся к чтению Чехова, игре на рояле и решению своих уравнений. И лекарств он стал принимать теперь меньше. А однажды вечером он пришел к ней на кухню и сказал: «Мама, это так прекрасно, когда она приходит… когда приходит моя Нина. Я очень хочу свою Нину!»

И с этого вечера в ее душе поселился панический страх.

— Потому что, понимаете, — говорит она, — это все равно что дать ему маленький кусочек шоколада, а потом спрятать шоколад надолго в буфет. Потому что Нина ведь не его. И никогда не будет его. Нина становится «его» только за 130 евро в час…

OD JUTRA NIE PIJĘ…
С утра не пью…

Анку привезла в центр сестра.

В воскресенье вечером они стояли у ворот, ведущих в засыпанный снегом сад, окружающий трехэтажное здание со скошенной крышей. Она позвонила и предупредила, что они приедут.

В центре никто никогда не спрашивает, почему именно в воскресенье и во сколько точно ждать. Потому что в центре хорошо знают, что когда кто-то собирается к ним — эти вопросы очень раздражают.