Бульон терзаний - Ольга Лукас

До Нового года оставалось меньше недели, и тут Владимир вспомнил про заначку: когда-то давно, в день, запомнившийся всем появлением в мебельной труппе незабвенной Дочки ДСП, они с Ульяной припрятали в офисе бутылку коньяка и коробку конфет. Не худо бы достать это добро и использовать на благо человечества. Хоть подарить кому-то, а то пропадет!

В здании на Верхней готовились к Новому году: возле входной двери лежала разобранная искусственная елка, над которой колдовал человек в серых нарукавниках и в очках с дужками, обмотанными синей изолентой. Два охранника под руководством ответственной работницы вешали на стену гирлянду.

Мебельщики подготовились к празднику заранее. В коридоре, возле лифта, стояла белая искусственная елка, мерцающая холодными огоньками. На верхушке елки вместо звезды сияла синяя пластмассовая коробочка, похожая на игрушечный домик. Герб компании был увит серебристым дождиком, пахло мандаринами и корицей. На столе секретаря стояли еще два синих домика: шкатулка и ночник. За столом сидели незнакомые молодые люди. Короткостриженый парень в очках чистил мандарин и что-то рассказывал девушке, отдаленно похожей на искусственную елку около лифта: на голове ее топорщились сотни бело-серебристых косичек, связанных в тугой хвост. Девушка слушала собеседника, кивала головой-кроной и мелкими глотками попивала горячий кофе с корицей.

Владимир подошел поближе. Снял очки, протер их, снова надел. Покачал головой.

– Нина? Федя? Вы что, на маскарад собрались? Я вас не узнал!

– Не прическа делает человека, а человек – прическу! – важно объявил стриженый Федя. – Если только этот человек – не Снежана.

– Это она вас так изу…красила? – вовремя исправился Владимир.

– Это мы сами! – похвасталась Нина. – На следующий день после спектакля, не сговариваясь!

– Ну что ж, очень мило, – кивнул режиссер, – можно со временем привыкнуть. А скажите, что за синие коробочки у вас везде? Это какие-то традиционные китайские подношения божеству наступающего года?

– Это от Ульяны, на память, – ответил Федя. – Называется «ТАРДИС».

– В каком смысле – на память? – встревожился Владимир. – Что с ней случилось?

– Так вы не зна-аете? – Глаза у Нины сделались огромными-преогромными, как у героини японских мультиков.

– О нет, опять сначала, в стопятьсотый раз! – застонал Федя, но с места не двинулся, хотя вполне мог бы уйти к себе и не слушать историю странного исчезновения коллеги.

Все началось после спектакля. Прелестный муж Снежаны, внезапно ставший строптивым мужем, взобрался на сцену, вручил Ульяне пышный букет и заявил:

– Вы – лучшая. Я просто хочу, чтобы вы это знали.

– Спасибо. Мне очень лестно, – кокетливо ответила та.

– Услышьте меня – я не комплименты расточаю, я говорю чистую правду. Вы прямо спасали ситуацию.

Особенно когда Софья была на сцене. Я говорил ей, что будет позор, как в прошлом году с пением, но… лучше о вас. Чудесная, живая игра! Я тут же вспомнил любимый сериал. Там в одном эпизоде девушка из нашего времени притворяется горничной в 1913 и параллельно спасает мир и своего спутника.

– «Доктор Кто», третий сезон, эпизод «Человеческая природа», – быстро сказала Ульяна. – Только это две серии, а не одна.

– Вы смотрели?

– Много раз! Я вообще Десятого Доктора больше всех люблю!