Неукротимый - Сьюзен Стивенс

— Расскажи мне о своей работе, — попросил он, чувствуя, что начинает снова закипать. — Как ты это делаешь?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, продолжая идти вперед. — Я слепая, но я могу чувствовать и вкус, и запах.

— А как насчет прозрачности вина? — наседал он с возрастающим нетерпением. — Как насчет осадка, цвета, плотности?

— Цвет мне приходится принимать на веру, когда люди мне его описывают. А осадок я, как и большинство людей, могу почувствовать на своем языке. И я ожидаю, что мне не предложат водянистое или мутное вино люди, серьезно относящиеся к своей продукции.

«Это был камень в мой огород?» — спросил себя Начо.

— Ты кажешься очень уверенной в себе, — произнес он.

— Ты убедишься в этом, когда мы начнем дегустацию.

— Так далеко мы еще не зашли, — напомнил он, пытаясь припомнить, получал ли он когда-либо такой отпор от женщины.

Начо снова скользнул по ней взглядом. Подчинение Грейс доставит ему истинное удовольствие. Но есть одна вещь, которой он будет изо всех сил сопротивляться. Он прекрасно знал о долговременных последствиях в результате импульсивных поступков, и он не собирался снова следовать по этому пути.

— А зачем еще я, по-твоему, здесь нахожусь? Элиас с нетерпением ждет моего вердикта не только по вину, но и по способу его производства.

Неужели она серьезно надеется, что он позволит ей остаться и сделать эту работу? Сама мысль о том, что его вино будет судить Грейс, была для него неприемлема! Но ее работодатель, Элиас, был не только одним из самых уважаемых специалистов в виноделии, он был самым крупным дистрибьютером в Европе. Он был нужен Начо. Но у Грейс не было ни опыта, ни достаточно мудрости для этой работы. Как она могла заменить Элиаса, который всю свою сознательную жизнь посвятил вину?

— Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала Грейс. — И понимаю причины, по которым ты хочешь, чтобы я уехала. Я еще раз приношу свои извинения за то, что я не соответствую твоим представлениям об идеальном сомелье, но ты должен знать, что я отношусь к своей работе очень серьезно и хорошо в ней разбираюсь, — поэтому Элиас доверил мне сделать эту работу. Может, сначала посмотришь на меня в действии, а уже потом отправишь домой?

Неужели он настолько предсказуем? А насчет того, чтобы увидеть Грейс за работой…

Ее собака остановилась, когда они подошли к белому забору, ограждавшему гостевой коттедж.

— Спасибо, что проводил нас. Дальше мы справимся сами.

«Она что, прогоняет меня? — Его взгляд потяжелел. — А если я еще не собираюсь уходить?»

Он увидел, как Грейс ощупывает кончиками пальцев забор, чтобы найти вход. Ее независимость и ее уязвимость глубоко тронули Начо. При мысли о том, что она постоянно окружена сплошной темнотой, дрожь пробежала по его спине. Ему захотелось оберегать и защищать ее…

— Увидимся позже, Начо, — небрежно попрощалась она.

— До встречи, — бросил он.

Он открыл перед ней входную дверь. Хотя они разговаривали всю дорогу, у него осталось много вопросов. Как долго она болела? Она теряла зрение постепенно или ослепла сразу? Давно ли у нее собака? Может ли она видеть хоть что-нибудь: слабые очертания, свет?

— Очень любезно с твоей стороны, Начо, — сдержанно улыбнулась Грейс, прижавшись спиной к двери, чтобы не пустить его внутрь, — но в этом действительно нет никакой необходимости. Я прекрасно справлюсь сама.

— Позволь мне, пожалуйста, самому решать, что необходимо, а что нет, — властно сказал он.

Он никогда никому не подчинялся. Он играл только главную роль, так было всегда, и так будет и впредь.

— До свидания, Начо.

Прежде чем он понял, что происходит, Грейс проскользнула мимо него и закрыла дверь.

Значит, он больше ей не нужен? Что ж, прекрасно! Он должен быть доволен.

Но он не был рад.

Начо снова оседлал коня и, пришпорив его, поскакал прочь.