Неукротимый - Сьюзен Стивенс

Выражение его лица изменилось. Прекрасно. Только романтики ему не хватало! Разве это ему нужно в деловом партнере? Как только он найдет повод вежливо избавиться от Грейс, он это сделает.

Но когда ветер поднял ее блестящие светлые волосы и обнажил ее изящную шею, Начо почувствовал, что его сердце пропустило несколько ударов. Точно так же, как и тогда, на свадьбе.

Тогда он встретил юную красавицу Грейс и страстно возжелал ее, а два года спустя вновь встретил в нынешнем состоянии. Это напомнило ему о том, что ничего в этой жизни не остается неизменным.

— Твоя экономка упомянула о том, что ты был по делам в Южной Африке. — Грейс попыталась возобновить беседу.

— Да, я летал туда по делам бизнеса, — кивнул он.

Неудивительно, что у Начо была репутация самого трудного в общении из братьев Акоста. Грейс подумала, что она, возможно, знает причину. Будучи старшим ребенком в семье, он взял на себя ответственность за братьев и сестру, и у него не было слишком много времени на себя самого.

— Надеюсь, тебе не пришлось воспользоваться регулярным рейсом из-за того, что я летела на твоем частном самолете? — продолжила Грейс.

— Ну я же не хрустальная ваза, Грейс!

Она рассмеялась и повернулась на звук его голоса. У Начо снова болезненно сжалось сердце, когда он увидел, что ее прекрасные глаза смотрят мимо него. Нахлынувшие эмоции выбили его из колеи. Грейс находится под его ответственностью только до тех пор, пока она здесь.

— Ты все еще здесь?

— Стараюсь изо всех сил, чтобы не отстать от тебя, — с легкой издевкой ответил он.

— Ты очень немногословен, — заметила она, продолжая путь.

— Ты поймешь, когда я захочу что-нибудь сказать.

— Дай знать, если я иду слишком быстро для тебя, — усмехнулась Грейс.

Начо не мог долго сердиться на нее. В некотором смысле Грейс напоминала ему сестру, Лусию. Она всегда нарушала границы его личного пространства, всегда испытывала его терпение, и теперь он понимал, почему девушки так крепко дружили.

— Я смотрю, ты переняла от Лусии несколько дурных привычек. А поскольку ты не моя сестра, а всего лишь работаешь на меня…

— Не на тебя, а с тобой, — поправила она.

— А поскольку ты не моя сестра, — терпеливо продолжил он, — никакие льготы на тебя не распространяются. Так что, будь добра, держи себя в руках.

— Так, значит, ты признаешь тот факт, что я пробуду здесь какое-то время?

— Я этого не говорил.

— А тебе и не надо было. — Легкая улыбка играла на ее губах. — Могу я тебя кое о чем попросить, Начо?

— Конечно, — ответил он.

— Не мог бы ты дать мне список мест, которые находятся за пределами разрешенных границ, чтобы я больше не допускала подобных ошибок. Шрифтом Брайля, разумеется, — слегка насмешливо добавила она.

На его лице заходили желваки. Он не привык к такому открытому неповиновению. Большинство людей безоговорочно слушались его.

— Я скажу тебе, что я сделаю, — сказал он, понимая, что какое-то время ему придется подыгрывать Грейс. — Я дам тебе в сопровождение переводчика. Или ты можешь выучить мои правила наизусть, если хочешь.

— Если мы хотим, чтобы наша совместная работа увенчалась успехом, нам обоим придется внести кое-какие коррективы. Не так ли, Начо?

— Серьезно?

Порыв ветра подхватил подол легкого платья Грейс, и Начо мог вдоволь полюбоваться ее стройными загорелыми ногами. Волна возбуждения мгновенно накрыла его.

— Помнишь нашу первую встречу в Корнуолле? — спросила она. — Ты только приехал для игры в поло на пляже. Ты опустил окно своего огромного джипа, и…

— И — что, Грейс? — подстегнул он, заметив, что яркий румянец залил ее щеки. Он не мог не думать о том, как страстно она его тогда хотела.

— Просто мне стало интересно, помнишь ты или нет, — пошла на попятную Грейс.

Он помнил. Они замолчали, погрузившись в воспоминания.

— Тогда я могла тебя видеть, — первой нарушила молчание Грейс.

— Я мало изменился с тех пор.

— Не повезло тебе, — хмыкнула она.

Возможно ли игнорировать такую женщину, как эта? Или игнорировать то, что она заставляла его чувствовать по отношению к себе? Одно было ясно: если ее полушутливое подтрунивание — лишь способ подстегнуть его интерес, то она явно преуспела там, где многие до нее потерпели поражение.

— Я испытывала благоговейный трепет перед тобой, — призналась Грейс.

— Почему?

— Потому что ты был таким знаменитым и казался таким надменным. Даже в сравнении с другими игроками в поло ты выглядел очень уверенным в себе.

— И на свадьбе тоже?

— Ты напугал меня до полусмерти, — честно призналась она.

Он снова засмеялся, впервые за бог знает сколько лет.

— И что же ты чувствуешь сейчас, снова встретив меня?

— Ну, по крайней мере, на этот раз я тебя не вижу.

— И это помогает?

— Определенно.

Это был смелый, честный ответ, но он не мог не спросить:

— Так ты здесь затем, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились?

— Насколько я помню, — возразила она, — на свадьбе ушла именно я.

— Туше, сеньорита, — признал Начо.

Желание накрыло его обжигающей волной, когда Грейс наклонила голову, словно бросая на него кокетливый взгляд, хотя она, конечно, ничего подобного сделать не могла. Он любил такие словесные перепалки. Ему нравилось, как Грейс позиционировала себя. И ему нравилась сама Грейс. Очень нравилась.

— Что-то не так? — спросила она. — Ты затих…

— Я просто наслаждаюсь прекрасным днем, — ответил он, про себя решив, что удачно перевел разговор на погоду, как это часто делают англичане.

— День действительно прекрасный, — согласилась она.

Начо поймал себя на мысли, что ему бы очень хотелось, чтобы Грейс смогла увидеть, насколько красив день. Его беспокоил все возрастающий интерес к ней. Начо решил вернуть разговор к делу, он был уверен, что Грейс его разочарует своим непрофессионализмом. Тогда он сможет со спокойной совестью отправить ее домой и положить конец фантазии, в которой он из тяжелого, бесчувственного человека превращается в героя, которым Грейс может восхищаться.

— Бадди очень нравится такая погода.

— Прекрасно, — отозвался он без энтузиазма.

Начо смотрел на собаку. Собака смотрела на него. Он любил животных, и они обычно отвечали ему тем же. Но только не этот пес.

Начо снова посмотрел на Грейс. Жизнь порой бывает очень жестока, но это не меняет сути дела. О чем, черт возьми, думал Элиас? Какой толк от слепого сомелье?