Тайна Тюдоров - К. У. Гортнер

– Наконец-то! – громко сказал Амброз Дадли, второй по старшинству. – Мы-то уж было подумали, что Брендану пришлось привязать тебя к кровати, чтобы одеть.

– Вот уж ни черта подобного, – скривился Гилфорд.

Братья засмеялись. Лишь в глазах Роберта не было веселья, он неустанно осматривал зал, словно ожидая кого-то. Генри Дадли, самый низкорослый и внешне наименее привлекательный из братьев, а потому обладавший наиболее скверным характером, хлопнул меня по плечу, будто мы были закадычными друзьями. Я с удовольствием отметил про себя, что стал на голову выше его.

– Как поживаешь, сиротка? – оскалился он. – Смотрю, ты ни на дюйм не подрос.

– Может, и подрос, да только не там, где видно, – ответил я с натянутой улыбкой.

Все не так плохо. Я ведь мог стать слугой Генри Дадли. В детстве он развлекался тем, что топил котят и наслаждался их жалобным мяуканьем.

– Как же! – фыркнул Генри. – Ведь даже пес знает, кто его мать, а ты?

Он смотрел вызывающе, готовясь затеять потасовку Генри всегда норовил поддеть меня побольнее, но в его нападках не было ничего непривычного – лишь то, о чем сам я размышлял одинокими ночами. Я решил не поддаваться на провокацию.

– И я бы узнал, будь у меня возможность.

– Уж без сомнения, – ухмыльнулся Гилфорд. – Я тоже ответил бы так на твоем месте. Но, слава богу, я не ты.

Братья пронзительно расхохотались.

– Клянусь Богом, ведете себя как сборище девиц, – неодобрительно глянул на них Роберт. – Кто он такой, чтобы стоил ваших забот? Лучше бы смотрели внимательнее вокруг. Взгляните только на Совет, сгрудились на помосте, словно стая ворон.

Я проследил за его рукой и увидел нескольких мрачного вида людей, стоявших близко друг к другу Их черные мантии сливались и напоминали разлитые чернила. Помост, на котором они толпились, был покрыт золотой тканью, а на нем возвышался обитый бархатом и увенчанный балдахином с вышитой розой Тюдоров трон. Я внезапно с волнением осознал, что сегодня вечером, быть может, увижу самого короля, и завертел головой.

Зал весь светился. Расписанный потолок состязался в красоте с мощенным черными и белыми плитами полом, по которому знатные гости двигались, как по огромной шахматной доске. На галерее наигрывали менестрели. Младшие придворные чины просачивались в зал: многие из них направлялись к стоявшим на подпорках столам, которые ломились от простых и изысканных кушаний. Другие же собирались группами, шептались, прихорашивались, глазели по сторонам. Если бы у интриг имелся запах, Уайтхолл пропитался бы им насквозь.

Откуда-то сзади послышались шаги. Повернувшись, я заметил приближавшегося высокого сухопарого человека, одетого в атлас стального цвета, – Джон Дадли, герцог Нортумберленд, собственной персоной. Не успев опомниться, я уже отвешивал самый низкий поклон, на какой был способен.

– О, вижу все в сборе. Прекрасно, – негромко сказал он. – Амброз, Генри, окажите внимание Совету, – похоже, они испытывают непреодолимую потребность в выпивке. Роберт, я только что получил известие: кто-то из должностных лиц должен отправиться по срочному делу в Тауэр. Поезжай туда и разберись.

Даже склонившись почти до пола, я расслышал нотки недоверия в голосе Роберта:

– Тауэр? Но я был там не далее как сегодня днем, и все казалось в порядке. Возможно, это недоразумение. Умоляю вас, милорд, позвольте мне съездить туда позже.

– Боюсь, придется ехать сейчас, – ответил герцог. – Как я уже сказал, дело не терпит отлагательств. Сегодня вечером мы установили комендантский час раньше обычного. У черни не должно возникнуть поводов для волнений.

Я почти чувствовал ярость, исходившую от Роберта. Холодно поклонившись, он произнес краткое «милорд» и удалился.

Герцог обернулся к младшему сыну:

– Гилфорд, найди себе место у камина и оставайся там. Когда прибудут их светлости герцоги Саффолк, окажи им подобающие услуги. И могу я просить тебя проявлять несколько большую умеренность в употреблении вина?

Гилфорд потупился. Печально вздохнув, герцог перевел взгляд своих черных глаз на меня:

– Оруженосец Прескотт, встань. Я довольно давно не видел тебя. Как прошла поездка?

Мне пришлось изогнуть шею, чтобы посмотреть герцогу в лицо. Большую часть моей жизни он находился при дворе, слишком занятый на королевской службе, поэтому до сих пор я сталкивался с ним лишь несколько раз – и был поражен его величием. Его природную стройность помогала сохранять многолетняя военная дисциплина; парчовая накидка до колен и скроенный по фигуре дублет подчеркивали высокий рост. Толстая золотая цепь, свисавшая с плеч, свидетельствовала о богатстве и успехе. Все в нем говорило о почти безграничном могуществе. Мало кому приходило в голову задуматься над тем, что его глубоко посаженные глаза таят следы бессонницы, а тщательно ухоженная бородка скрывает скорбные морщины.

Вспомнив слова мастера Шелтона о цене большой власти, я осторожно произнес:

– Поездка прошла благополучно, милорд. Благодарю вас за дарованную мне возможность нести свою службу.

Нортумберленд тем временем рассеянно оглядывал зал и, казалось, слушал меня вполуха.

– Право, не меня тебе следует благодарить за оказанную честь, – ответил он. – Не я вызвал тебя ко двору. Миледи, моя супруга, сочла это полезным, хотя я не уверен, заслуживает ли Роберт роскоши иметь личного слугу.

Он вздохнул и вновь повернулся ко мне:

– Напомни, сколько тебе лет?

– Полагаю, двадцать, милорд. Точнее, двадцать лет я прожил в вашем доме.

– Действительно. – Его губы тронула едва заметная холодная улыбка. – Возможно, именно поэтому моя супруга так настаивала на твоем приезде. Теперь ты взрослый мужчина, и тебе пора проявить себя на службе нашему дому.

Он кивнул вслед Роберту и добавил:

– Ступай же. Оставайся с моим сыном и выполняй его указания. Настали опасные времена. Мы не забываем в своей щедрости тех, кто верен нам.

Я снова низко поклонился и, уходя, услышал, как герцог пробормотал:

– Но также мы не забываем и предательства.

Говоря это, он уже не смотрел на меня. Развернувшись, герцог вошел в зал, и с его появлением воцарилась тишина.

В полном смятении я последовал за Робертом. Мастер Шелтон тоже говорил, что Дадли вознаграждают за преданную службу. Тогда я был уверен, что мне уготовано место его преемника. Теперь же я не мог избавиться от мысли, что оказался в каком-то змеином логове, где каждое неверное движение приведет меня к гибели. Чем дольше я об этом размышлял, тем сильнее занимал меня вопрос об истинных причинах моего пребывания при дворе. В отличие от герцога леди Дадли была частью моего детства, хотя я по мере возможностей старался не появляться пред ее надменным взором. В тех редких случаях, когда герцогиня вообще замечала найденыша, она неизменно выказывала презрение и никогда не мешала сыновьям мучить меня. Я всегда подозревал, что леди Дадли не слишком охотно позволяет мистрис Элис меня воспитывать, – только затем, чтобы люди не болтали, будто герцогиня позволила брошенному ребенку погибнуть в своих владениях. Почему же тогда она приказала мне прибыть ко двору и служить ее сыну в столь испытующие для семьи Дадли времена?