Любовь творит чудеса - Кэйтлин Битнер Рот

Колени Жозетты подкосились, но решимость не покинула ее.

– Да, одну услугу ты можешь мне оказать. Поужинаешь сегодня с моими братьями?

Кэмерон отстранился и сдвинул брови.

– Только не говори, что мне придется ужинать с этими негодяями, а потом еще пожелать им сладких снов.

Жозетта запечатлела на губах Кэмерона многообещающий поцелуй.

– Сладких снов можешь не желать. Просто присоединись к нам за ужином. В конце концов, они дяди Алексии. Кэмерон, прошу тебя, окажи мне эту услугу, прежде чем вы с Алексией уедете.

Кэмерон посмотрел на Жозетту из-под полуопущенных век.

– Ты мной манипулируешь.

Жозетта лукаво улыбнулась.

– У нас рагу. Бастьен принес свежих раков. Приходи в восемь.

В груди Кэмерона забурлил смех. Он обнял Жозетту и прижал ее к себе так крепко, что ей снова пришлось прикоснуться щекой к его груди.

– Я соглашусь на это безумие. Но лишь потому, что Регина готовит самое потрясающее рагу с морепродуктами во всем Новом Орлеане.

Жозетта мысленно улыбнулась. Как хорошо им было друг с другом. Как прекрасно они друг друга понимали.

Кэмерон приподнял лицо Жозетты и запечатлел на ее губах долгий поцелуй. Затем он отпустил ее, но пробегавшие между ними электрические разряды все же оставили свой след.

– Как я уже сказал, мне нужно посетить своего адвоката, если я хочу успеть что-то сделать.

Кэмерон вновь поцеловал Жозетту.

– У тебя опухли губы. Так что побудь немного здесь. Я найду выход.

Подойдя к двери, Кэмерон остановился.

– У Мишеля целая конюшня прекрасных лошадей, и мне ужасно хочется прокатиться, чтобы немного освободиться от того, что накопилось в душе за последние несколько дней. Не возражаешь, если я чуть-чуть опоздаю?

Зародившаяся внизу живота Жозетты горячая волна заставила ее пульс участиться. Она одарила Кэмерона соблазнительной улыбкой.

– Это неформальный ужин, так что можешь явиться на него в костюме для верховой езды. Только потом непременно прими ванну, хорошо?

Кэмерон тихо засмеялся.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

Кэмерон безусловно был привлекательным мужчиной. Женщины неизменно оборачивались ему вслед, когда он был одет в безупречно скроенный костюм. Но с взъерошенными ветром волосами, в высоких сапогах для верховой езды и узких бриджах, подчеркивающих его мускулистые ноги и бедра, он и вовсе напоминал сошедшего с небес бога.

Бога, с которым Жозетта собиралась провести целую ночь, занимаясь любовью.

Ужин закончился, и теперь он сидел в кресле, беззаботно болтая с ее братьями. Жозетта готова была поклясться, что он прекрасно проводит время. Мысль о том, чтобы увезти Жозетту из дома на глазах у Рене и Бастьена, лишь повышала ему настроение. А может, все дело было в его скором отъезде, позволявшем ему заключить перемирие с братьями Тибодо. Пусть и на один вечер. Как бы то ни было, Кэмерон оказал Жозетте услугу, о которой она просила. Ей так и хотелось перелезть через стол и расцеловать за то, как он общался с ее братьями.

Все трое безудержно язвили, но в этом и состояло веселье. За новую одежду Жозетте удалось купить обещание братьев вести себя с гостем прилично. После долгой беседы, касающейся попыток Веннара купить дом и магазин Жозетты, Кэмерон выдвинул предложение стать номинальным владельцем всей этой недвижимости, чтобы оградить Жозетту от дальнейших посягательств негодяя, и оно было встречено горячим одобрением. Что сделало атмосферу вечера еще более легкой.

К радости Жозетты, Рене двигался довольно непринужденно. Очевидно, раны не доставляли ему большого беспокойства. Ему конечно же было больно, но ее кремы и травяные настои творили чудеса, так что уже через неделю можно будет снять швы.

Раздался громкий стук в дверь, и сердце Жозетты отчаянно забилось в ответ.

– О господи. Неужели слухи разнеслись так быстро, и Веннар пришел, чтобы разобраться со мной?

Мужчины тут же поднялись со своих мест. Кэмерон повернулся к Вивьен.

– Вы должны открыть дверь. Если это Веннар, не говорите ему, что мы здесь. Просто скажите, что сейчас позовете Жозетту.

Кивнув, Вивьен поспешила к двери.

Спустя мгновение в гостиную ворвалась Фелиция. Она так запыхалась, что ей пришлось согнуться и приложить руки к бокам.

Кэмерон подошел к кузине.

– Что, черт возьми, случилось? Где Алексия?

– У… ушла.

Все внутри Жозетты замерло: мышцы, сознание, сердце, легкие.

Кэмерон же обнял Фелицию за плечи.

– Дыши глубоко и медленно. Вот так. Умница. А теперь расскажи все по порядку.

– Не успели мы прийти домой, как явился ее дядя…

– Дядя? – хором спросили присутствующие.

– Мужчина по имени Люсьен.

Рене вышел вперед.

– Он ей не дядя. А мой никудышный кузен. Он ее забрал?

Фелиция кивнула.

– Алексия была так рада его видеть, да и сам он произвел такое приятное впечатление, что я не почувствовала никакой угрозы и впустила его в дом. Даже предложила чаю. Он сказал, что пришел забрать Алексию и отвезти ее к бабушке, собравшейся устроить для нее праздник.

Бастьен и Рене выругались.

– Она пошла с ним? – закричала Жозетта.

– Хотела, но я не разрешила. Сказала, что нужно подождать и спросить разрешения у ее отца. Люсьен вроде бы согласился, но потом у меня вдруг закружилась голова, и комната поплыла перед глазами. Должно быть, он что-то подлил мне в чай, когда я выходила за сладостями. Проснулась я несколькими часами позже в собственной кровати. Со мной рядом сидела служанка.

– А больше он не причинил тебе вреда? – спросил Кэмерон. – И где, черт возьми, был все это время Мишель?

– Нет, он меня не тронул. Не думаю, что он как-то запугал слуг или Алексию. Наверняка сказал им, что мне просто стало плохо. Он может быть весьма убедительным. А Мишель отправился на свидание. Сказал, что не придет ночевать. Но я знала об этом, когда приглашала Алексию.

– В котором часу появился Люсьен?

– Около четырех. Время чая.

Кэмерон достал из кармана часы.

– Проклятие. Сейчас почти полночь.

Бастьен выругался.

– Вот почему мать была не слишком расстроена, когда я уезжал. Она уже тогда вынашивала план инициации.

– Oui, – кивнул Рене. – Она хочет подвергнуть Алексию ужасному обряду, о котором я вам рассказывал. Люсьен тоже практикует вуду. Вот почему мать послала его за Алексией.

Жозетта с трудом заставила себя произнести страшные слова, вертящиеся на языке: