Память о смерти - Нора Робертс

Опять Ева ждала. Теперь уже на другом этаже, у других дверей, пока доктора проводили диагностику. И пока она ждала, открылись двери лифта. Из них выбежала Зана, а следом за ней Пибоди.

– Доктор сказал, что он поправится. – Слезы прочертили дорожки на щеках у Заны. Она крепко схватила Еву за обе руки. – Да, он поправится. Они просто проводят анализы. Я боялась… – Ее голос захлебнулся. – Не знаю, что бы я без него делала. Я просто не знаю.

– Ты должна рассказать мне, как это все произошло.

– Я рассказала детективу. Я рассказала ей, что я…

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне. Погоди.

Ева подошла к высокому офицеру в полицейской форме, вышедшему из лифта.

– Объект – Бобби Ломбард. Важный свидетель по делу об убийстве. Не отходите от него ни на шаг. Проверьте палату, куда его поместят, проверяйте удостоверение у каждого – подчеркиваю: каждого! – кто попытается вступить с ним в контакт. Если он не так кашлянет, я должна об этом знать. Ясно?

– Так точно.

Удовлетворенно кивнув, Ева вернулась к Зане.

– Сейчас мы найдем место, присядем. Я хочу знать все. Все детали.

– Ну, хорошо, только я ничего не понимаю. – Зана закусила губу, оглядываясь через плечо на двери, пока Ева тащила ее за собой. – А нельзя мне остаться, подождать, пока…

– Мы будем рядом. – Ева остановила медбрата, предъявив ему свой жетон.

– Прекрасно, – сказал он, – я арестован. Это значит, что я могу присесть на пять минут.

– Мне нужна ваша бытовка.

– У меня сохранились смутные воспоминания о бытовке. Стулья, стол, кофе. Вон туда, и сверните налево. О черт, вам же нужен ключ. От нашей охраны взвоешь. Я вас отведу. – Он прошел вперед, открыл им дверь и сунул голову внутрь. – Ладно, я нюхнул кофе. Все не так плохо.

И он побежал дальше по коридору.

– Сядь, Зана, – сказала Ева.

– Не могу спокойно сидеть, мне надо двигаться.

– Ясно. Ладно, расскажи, что произошло.

– Я уже рассказывала. Я рассказала тебе. Я рассказала детективу.

– Расскажи еще раз.

Пока Зана рассказывала, Ева уточняла детали.

– Тебя толкнули, ты пролила кофе.

– На пальто. – Зана подняла пальто, которое перед этим бросила на спинку стула. – Это было не так страшно. В первый раз. Потом еще больше пролилось, когда Бобби… Боже, я до сих пор это вижу.

– Он с кем-то столкнулся или его кто-то толкнул?

– Ой, я не знаю. Мне кажется, это было случайно, так много людей. А я еще думала: такое волнующее приключение! Быть на улице, в толпе. Все эти витрины, шум… Мы купили сосиски, и у нас были наши пакеты с покупками. Надо было вернуться в отель, Бобби хотел вернуться. Но…

– Ты не хотела. Бобби что-нибудь сказал? Ты что-нибудь видела, перед тем как он упал?

– Нет… Я возилась со своим пальто, все думала, сойдет пятно или нет. Мне кажется, он протянул руку, как будто хотел взять у меня стакан кофе, чтобы я могла разобраться с пятном. А потом он начал падать. Я… Я попыталась его схватить. – Ее голос стал прерываться. – А потом гудок и визг тормозов. Это было ужасно.

Плечи у нее затряслись, она опустила голову и закрыла лицо руками. Пибоди подала ей стакан с водой. Зана отпила глоточек и судорожно вздохнула.

– Люди пытались помочь. Вот, все говорят, что ньюйоркцы бездушные, даже злые, но это неправда. Люди были очень добры, очень внимательны. Они пытались помочь. Полиция подоспела. Те, что отвезли нас сюда. У Бобби шла кровь, он никак не мог очнуться. Приехала «Скорая». Когда меня пустят к нему? Скоро?

– Я схожу узнаю. – Пибоди двинулась к двери, но остановилась у порога. – Хотите кофе?

– Мне кажется, я в жизни больше не выпью ни единой капли кофе. – Зана сунула руку в карман и выудила бумажный носовой платок. И зарылась в него лицом.

Ева оставила ее в бытовке, а сама вышла за дверь вместе с Пибоди.

– Мне тоже не удалось выкачать из нее ничего, кроме этого, – начала Пибоди. – Она и не подозревает, что это могло быть умышленное покушение.

– Посмотрим, что скажет Бобби. Запись?

– Бакстер лично повез в лабораторию. А я сняла «маячки» с их пальто.

– Молодец, сообразила.

– Он оставил мне список свидетелей и копии показаний, взятых на месте. Таксиста держат в управлении. Его лицензия в порядке. Работает на такси шесть лет, несколько мелких ДТП, ничего серьезного.

– Поезжай туда прямо сейчас. Сними с него первичные показания, все подробности для дальнейшей проверки. Отпусти его. Напиши отчет – копию мне, копию Уитни. – Ева проверила время. – Черт! Ничего больше нельзя сделать. Я останусь здесь, пока не допрошу Бобби. В общем, закончи там все и отправляйся домой. Счастливого Рождества!

– Ты уверена? Я могу подождать, пока ты не вернешься в управление.

– Смысла нет. Если что-то возникнет, я дам тебе знать. Собирайся и отправляйся в Шотландию. Пей… что там, кстати, пьют?

– «Восей». Кажется, там это называется «восей». Пиво или вино с пряностями и сахаром. Ладно, спасибо. Но я буду считать себя при исполнении до самого взлета завтра утром. Счастливого Рождества, Даллас.

«Может быть, – подумала Ева. – Если повезет. – Она оглянулась на бытовку, пока Пибоди уходила. – Кое у кого праздники будут паршивые».

Ева ждала час, пока Бобби тестировали, перевозили и устраивали в палате. Когда она вошла, он повернул голову и попытался сфокусировать блуждающий взгляд покрасневших глаз.

– Зана? – проговорил он заплетающимся от лекарств и анестетиков голосом.

– Это Даллас. С Заной все в порядке. Она здесь, скоро придет.

– Они сказали… – Он облизнул губы. – Я попал под такси.

– Да. Как это произошло?

– Не знаю. Все спуталось. Я чувствую себя так странно…

– Это от наркоза. Доктор говорит, что все будет хорошо, ты поправишься. Есть переломы, ты здорово треснулся головой. Сотрясение. Ты ждал, когда загорится зеленый свет на перекрестке, хотел перейти улицу, так?

– Ждал зеленый свет. – Он прикрыл веки. – Столько народу было на перекрестке… прямо как эти… сардины в банке. Шумно. Я услышал звук… Зана… Она меня испугала.

– Что за звук?

Бобби открыл глаза и взглянул на Еву.

– Вот как будто… – Он со свистом втянул в себя воздух. – Вот вроде так. Но она просто пролила кофе. Кофе, сосиски, пакеты, руки заняты. Надо купить шляпу.

– Не уходи, Бобби, потерпи еще немного, – сказала Ева, увидев, что его глаза опять закрылись. – Что было дальше?

– Я… Она так мне улыбнулась… Я помню эту улыбку. Вроде «Ой, смотри, что я наделала». И я не знаю, не знаю… Я услышал ее крик. И все вокруг закричали, машины загудели. Я обо что-то ударился. Говорят, это оно меня ударило, но я ударился, и я больше ничего не помню, пока не очнулся здесь.