Память о смерти - Нора Робертс

Она закрыла дело, но оно так и не закончилось. Некоторые дела, подумала Ева, никогда не кончаются.

Она вошла в дом, хмуро глянула на Соммерсета.

– Давайте продлим мораторий еще на несколько часов. Я чертовски устала, у меня нет сил возиться еще и с вами.

Ева поднялась прямо в спальню. Рорк был там, голый по пояс. Он как раз вынимал футболку из ящика комода.

– Лейтенант, мне даже нет нужды спрашивать, как прошел день. У вас все на лице написано. Она ускользнула?

– Нет, я взяла ее. Полное признание. Прокурор предложит предумышленное второй степени за убийство Труди и риск, подвергший опасности жизнь человека, за случай с Бобби. Она сядет, и надолго.

Рорк натянул футболку, подошел к ней.

– Тогда в чем же дело?

– Я только что из больницы, рассказала все Бобби.

– Я знал, что ты не передоверишь это никому, – проговорил Рорк, коснувшись ее волос. – Это было ужасно?

– Хуже не бывает. Он не верит, не хочет верить. Знаешь, это ужасно. Было видно: он понимает, что я говорю ему правду. Но дело в том, что он не хочет видеть правду, не может ее принять. Он хочет поговорить с ней. Она заявила, что он заплатит за адвокатов, и знаешь, боюсь, она окажется права.

Рорк обнял ее.

– Любовь, с ней не поспоришь.

– Он жертва. – Ева прижалась лбом к его лбу. – И я не могу до него достучаться.

– Он взрослый человек, сам принимает решения. Он не беспомощный ребенок. – Рорк приподнял ее лицо за подбородок. – Ты свое дело сделала.

– Я сделала свое дело. Так чем же я недовольна? Все закончилось не так, как я хотела. Меня это бесит. Но хорошо, что ты здесь. Я рада, что ты здесь.

Ева высвободилась и подошла к елке.

– Есть что-то еще?

– Она сказала, что мы похожи. Это неправда, я знаю, что мы не похожи. Но в чем-то она права. Знаешь, я даже какой-то частичкой моей души понимаю, как она могла взять кистень и ударить.

– Ева, если бы ты не понимала, почему кто-то может поднять кистень, а ты нет, ты не была бы таким чертовски хорошим копом.

Тяжесть просто соскользнула с ее плеч, когда она повернулась и посмотрела на него.

– Да, ты прав. Я знала, что не зря держу тебя при себе. – Ева вернулась к нему, дернула за рукав футболки. – Что за прикид, умник?

– Я думал немного размяться в зале, но моя жена вернулась с работы раньше, чем я думал.

– Я и сама не против того, чтобы размяться, мне это необходимо. – Ева сняла кобуру, потом вопросительно склонила голову набок. – Вот если бы ты узнал, что я ломаю комедию, что я тебя подцепила, только чтобы добраться до твоих бездонных подвалов с баблом, что бы ты сделал?

Он облучил ее дьявольской усмешкой и электрической синевой своих глаз.

– Что за вопрос, дорогая Ева? Я вышвырнул бы тебя отсюда, а затем потратил бы значительную часть вышеупомянутого бабла, чтобы превратить твою жизнь в ад.

Ей стало еще легче. Она улыбнулась ему:

– Да, я так и подумала. Мне крупно повезло в жизни.

Ева швырнула кобуру на кресло, бросила рядом свой жетон. Потом она взяла его за руку, сплела пальцы с его пальцами и выкинула из головы все мысли о работе.