Музыка двух сердец. Самые романтичные истории любви для девочек - Мария Северская

Лара похолодела. Она наблюдала, как острая игла шприца исчезает в густой шкуре даже не пискнувшего Веника.

Вернулся доктор. Он склонился над псом, посветил фонариком ему в глаз, постучал молоточком по здоровым лапам.

– Так я и думал, – резюмировал он. – Нужно делать переливание. У вашего пса развилась аллергия на змеиный яд. Довольно редкая штука. Обычно собаки переносят укусы гадюк намного легче.

Девушка непонимающе смотрела на доктора. Какое еще переливание?

– Марин, готовьте операционную, – обратился он к медсестре.

– А донор? – спросила женщина.

– Придется взять моего Джоя. Других вариантов нет. – И обращаясь уже к Ларе, добавил: – Как чувствовал, что сегодня что-то такое произойдет. Взял с собой на работу своего пса, он уже не в первый раз станет донором. Так что считайте, что вам повезло.

Лара вцепилась в последнюю сказанную врачом фразу.

– Доктор, Веник выживет? – спросила она.

– Обещать ничего не могу, – вздохнул тот. – У собаки анафилактический шок, но организм сильный, поэтому паралича дыхания пока не наступило. Будем надеяться.

Он вышел из кабинета, и его шаги зазвучали по коридору.

Девушка подошла к столу и принялась гладить пса.

– Веничек, ты только ничего не бойся. Все будет хорошо, вот увидишь.

В дверях возникла Марина.

– Бери собаку. Все готово, – сказала она, и Лара, сама не зная зачем, принялась снова закутывать Веника в одеяльце. – Одеяло оставь, – велела Марина и добавила: – И постарайся так сильно не нервничать, твое состояние передается собаке, и ей становится только хуже. Андрей Федорович хороший врач, он сделает все возможное. Идем.

Лара кивнула и подхватила пса на руки вместе с одеяльцем. Пошла вслед за медсестрой в другой конец коридора, вошла в дверь, на которой было написано «операционный блок», и замерла на пороге.

– Давай сюда, – велела Марина, рукой указывая на стол, такой же, как в предыдущем кабинете. К углам стола были прикреплены ремни для фиксации.

Девушка поежилась.

– А ему больно не будет? – спросила она с опаской.

Медсестра улыбнулась:

– Нет. Не будет. Если только чуть-чуть неприятно, – и пояснила: – У тебя когда-нибудь кровь из вены брали? – Увидев Ларин утвердительный кивок, добавила: – Вот и твой песик будет испытывать то же ощущение, как если бы у него брали кровь. Не переживай.

– И что мы стоим? – послышался из-за спины голос Андрея Федоровича. – Каждая секунда на счету.

Лара резко обернулась, освобождая ему проход. Вернее им, потому что рядом с доктором шла здоровенная немецкая овчарка.

– Давай своего Веника на стол и иди в коридор, – велел врач.

– А можно я с ним? – умоляюще произнесла Лара.

– Можно, но не нужно. Процедура переливания крови не из приятных, а ты и так зеленая. Нам тут обмороки не нужны. И без откачивания работы хватит. Иди лучше пока свежим воздухом подыши.

Девушка опустила пса на стол, машинально вытащив из-под него одеяльце, подождала, пока Марина закрепит ремни, затем нагнулась и поцеловала Веника в нос, прошептав:

– Я буду за дверью. Никуда от тебя не уйду. Эти люди не причинят тебе вреда. Они хорошие.

Ей показалось, что пес ее понял. Во всяком случае, когда она выходила из операционной, он даже не заскулил.

Дверь за Лариной спиной захлопнулась, и девушка осталась одна в плохо освещенном коридоре.

Сейчас она чувствовала себя абсолютно опустошенной, выжатой как лимон, ей казалось, что это вовсе не Веник умирает, а она.

Лара медленно брела к выходу, то и дело спотыкаясь на старом бугристом линолеуме. На крыльце задержалась, схватилась рукой за перила лестницы.

К ней кинулся Данила, обнял и, почувствовав, как она обмякла, подхватил ее на руки.

Он отнес Лару на лавочку, стоящую рядом со входом в клинику, под старой яблоней, усадил. Казалось, он боится спросить, как дела. А увидев девушку без Веника, подумал самое худшее.

Лара вдруг осознала, что комкает в руках какую-то тряпку. Взглянула на нее и поняла, что это одеяльце Веника, с которым она никак не хотела расставаться.

Девушка уткнулась лицом в одеяльце и разревелась. Ее плечи ходили ходуном, и обнимающему ее, удерживающему Даниле казалось, что сейчас она свалится с лавочки. Он по-прежнему боялся озвучить свой вопрос, и Лара, слегка успокоившись, но все еще всхлипывая, сказала:

– Веник в операционной. Ему переливание крови делают.

– Значит, все будет хорошо. – Данила погладил ее по плечу.

– Мне кажется, шансов немного, – снова разрыдалась девушка. Она уткнулась Даниле в грудь, и его футболка моментально промокла от ее слез.

Лара не знала, сколько они так просидели. Данила гладил ее по растрепавшимся волосам, а она слушала, как под ее щекой бьется его сердце. Слезы давно закончились, уступив место сосущей пустоте внутри.

Тишину прорезало пиликанье сотового телефона, и Лара с запоздалым чувством вины вспомнила, что так и не позвонила бабушке, а ведь она волнуется едва ли меньше внучки.

– Да, ба, – устало проговорила девушка в трубку.

– Лара, ну что там? Ты же обещала сразу позвонить! – зазвенел бабушкин голос.

– Еще ничего не понятно, – выдохнула Лара. – Ему делают переливание крови. Наверно, это надолго.

– Хорошо, – произнесла бабушка, и в голосе ее послышалось некоторое облегчение. – Значит, все не так безнадежно.

– Наверно, – пробормотала девушка, хотя сама в это не верила, слишком уж плох был Веник.

– Позвони мне, как закончат, – велела бабушка, – только не забудь снова.

– Ладно, – пообещала Лара и нажала кнопку отбоя.

Теперь оставалось только ждать.