Строптивая помощница для титана - Виктория Свободина

Под конец репетиции в зале появился продюсер. А когда все закончилось, Ярослав поблагодарил всех за хорошую работу и сказал, что завтра мы уже начнем репетировать в настоящем театре, чтобы привыкали к сцене, где в будущем будем выступать. После объявления Лара бабочкой слетела со сцены, дошла до Левина, взяла его под руку, прижалась к нему всей своей немалой грудью, поцеловала, и вместе они ушли из зала.

У меня внутри словно все опустилось. Выбило воздух. Дышать. Надо как-то дышать. Чувствую, как меня берут за руку и куда-то ведут. Я не вижу, куда. Перед глазами все расплывается. Борюсь с собой, чтобы не расплакаться при всех.

— Все. Мы тут одни, — говорит голос Ника, и меня отпускает.

Плачу. От души. В голос. На плече у Денжера. Подумать только. Вяло сопротивляюсь, когда Ник усаживает меня к себе на колени. Гладит еще сочувственно по голове. Как кошку.

— Ну ладно. Все. Все. Чего ты плачешь из-за всяких дураков? Не надо.

Вроде и успокаиваюсь, а остановить плач так просто не могу. Он перешел в стадию некрасивых всхлипываний.

— Саша!

— Что? — грустно спрашиваю я.

— Если ты не перестанешь плакать, я начну тебя целовать.

— Где логика?

— Ну ты либо рассердишься, либо увлечешься. В любом случае отвлечешься.

Огляделась. Чей-то ныне пустой кабинет. Утерла слезы.

— Пойдем в кафе посидим? — предложила я.

— Вот с этого в принципе надо было начинать, — хмыкнул Ник. — Не сейчас, а вообще знакомство. А ты все нет и нет, не пойду.

И мы с Денжером пошли. Правда, не в кафе, а в бар. Запрет на распитие крепких напитков с Ника ведь снят. Мне хотелось просто посидеть среди людей, а вот моему коллеге именно расслабиться. В итоге Ник меня тоже подбил на полноценный отдых, и вот уже спустя некоторое время мне в принципе хорошо, и душа не болит. Ник задумчиво жует лимон.

— Знаешь, я вот тут все думаю. Странно это как-то. На Славку не похоже. Если ты говоришь, что с Ларой он встречался, потом расстался, потом, насколько я знаю, она успела за этот промежуток времени повстречаться с парой бизнесменов, то… ну, не похоже это на Славку, не стал бы он с ней снова спать, чего у него, баб мало, что ли, которые готовы по первому зову в кровать запрыгнуть? А тут еще так как будто специально и демонстративно возобновил отношения с той, которая считается твоей соперницей.

— Ну так я вчера отказалась ехать к нему в гости. Это месть, — мрачно произнесла я и сделала очередной глоток из объемного высокого бокала.

— Знаешь, я думаю, если бы Слава действительно хотел, чтобы ты поехала к нему в гости, ты бы поехала.

— И что ты думаешь?

— Я могу предположить, что ты ему все-таки нравишься. Но чувства к Фортуне у него не остыли. И вроде и хочется, и колется. А поскольку нравишься, то он считает, что ты достойна не просто быть для постельных утех. Поэтому с Ларой так решил тебя отвадить. Чтобы наверняка.

— Так я и так к нему не лезла, чтобы меня отваживать.

— Нет, ну ты не лезла, конечно. Но со стороны знаешь, как оно смотрелось… ты на него смотрела особенно в последнее время, так восторженно-восхищенно, внимала каждому слову, а уж как раскрывалась на сцене под его взглядом. Конечно, ему это нравилось. Кому не понравится? Вот чтобы не было соблазна, он и ограждает тебя от себя, на самом деле такого черствого, старого, продуманного, расчетливого, да еще и влюбленного в другую мужика.

Фыркнула.

— Ник, ты сказочник.

— Думай тогда сама, как хочешь, — обиделся Ник. — Чего теперь будешь делать-то? Ты же в новую для себя сферу ввязалась только ради него. Так и будешь себя насиловать? Тебя же трясет перед каждым выходом на сцену.

Поморщилась.

— Контракт уже подписан. Несколько лет уж переживу, но знаешь, я понемногу втягиваюсь. Страх, конечно, есть, но после того как настроюсь на нужную волну, он отступает, и тогда приходит удовольствие, адреналин, какой в обычной жизни не испытываешь.

— О, ну, значит, ты еще можешь втянуться. Не представляешь, какие эмоции можно получить, когда выступаешь перед многотысячным залом. Там такой заряд, что… у-ух. В такие моменты ты получаешь не просто адреналин — это настоящая эйфория.

С Ником сидеть в баре было хорошо, но настал момент, когда я вернулась домой, осталась одна, и все. Снова тоска, боль, грусть. Но и выпитое дало о себе знать. Быстро уснула, избавившись от неприятных чувств.

Утром написал Ник, предложил в выходные погулять, ответила осторожно, что может быть, хотя настроения сейчас никакого. Вообще хочется не на репетицию ехать, а зарыться в одеяло и тихонько страдать. Даже не из-за Ярослава, а от собственной дурости и глупых чувств, которые не так-то просто из себя вытравить. Но все же собралась. И на репетицию поехала. Место новое, но лица все те же. Демонстративно сияющая Лара, которая сегодня особенно хороша и прекрасна. Да, я уже знаю это чувство, когда ты словно раскрываешься, только потому что тебе оказывает внимание и заботу один мужчина, умеющий вдохновлять и заставлять чувствовать себя лучшей.

Репетиция идет своим чередом, Лара блистает. Ник пытается меня растормошить, но тщетно. В какой-то момент еще и споткнулась, больно упав на коленку. Поскорее встала, не показав боли. Пусть лучше посмеются, чем жалеют. Настроение скатилось ниже некуда.

— Всем здравствуйте!

В зале появился антрепренер. Сверкая белозубой улыбкой, Макс оглядел всех веселым взглядом.

— Прошу прощения, что не удалось прийти раньше и что прерываю. Я владелец этого театра. Макс Орлов. Ярослав разрешил мне прийти и посмотреть вашу репетицию. Надеюсь, никто не будет против, если я поприсутствую?

Никто ничего против не сказал. Видимо, помня свою прошлую не слишком удачную попытку очаровать Орлова, Лара воодушевилась, можно сказать, расправила грудь и прямо-таки хорошо играет. У нас в мюзикле злая фея хоть и злая, но не старая, такая в самом расцвете лет и сил. И короля соблазняет, и придворных очаровывает, и принца ловит, на цепь сажает, и как давай охмурять.