Закон притяжения. Его студентка - Людмила Сладкова

— Снимите это с меня! — велела Лена, жестом указывая на свою одежду.

Преподаватель поперхнулся. Прочистил горло. И заторможенно уточнил.

— Что… сделать?

Не чувствуя земли под ногами и не замечая ничего вокруг, она стремительно сократила разделяющее их расстояние. Сотрясая воздух своим частым дыханием, девушка возмущенно воскликнула:

— Снимите это с меня! Немедленно! Я не собираюсь по вашей милости ходить по универу в испорченной одежде, как… как оборванка! Меня же засмеют… чего вы улыбаетесь? Раздевайте меня давайте! Скорее раздевайте!

Но Макаров реально смеялся. Гоготал, точно породистый жеребец.

И чем сильнее Лена злилась и краснела, тем «довольнее» он выглядел.

— Хватит ржать! — окончательно озверев, Белова треснула его по руке.

О… взгляд, которым наградил ее преподаватель, был острее битого стекла.

— В какой момент своей жизни ты решила, что со мной можно так себя вести? — вкрадчивый полурык. — Или что я спущу подобную дерзость тебе с рук?

— А вы? В какой момент своей жизни вы решили, что можете портить мои вещи, когда вам заблагорассудится? Ладно бы просто испортил… но нет же! Все с корнем вырвал! Теперь я ее снять не могу!

— Почему?

— Да потому что… уф! Как же вы не понимаете? Сама дырка маленькая! — уже практически кричала Лена, будучи не в силах обуздать свои эмоции. — А голова-то большая! Она на нее даже не натягивается!

— Кто-кто не натягивается?

— Вы что, слепой? — возмущенно топнула ногой Белова. — Головка моя несчастная не пролезает вот в эту дырочку! Не помещается она там! Так ясно?

— Пре… предельно!

Виктор Эдуардович прикрыл глаза рукой, содрогаясь всем телом от дикого гогота. В тот самый момент Лена осознала, что в комнате тихонько похрюкивает от смеха кто-то еще. Кто-то, кого она изначально не заметила, когда влетела в кабинет физрука взбесившейся фурией.

Холодея изнутри, девушка медленно отыскала взглядом источник звука и остолбенела, обнаружив на кожаном макаровском диване Каримова.

«О, Господи! Он с самого начала… был здесь!»

И не просто был. Все видел. Все слышал. И так же сильно над ней хохотал.

Марат Евгеньевич даже за живот держался, пытаясь успокоиться.

«Боже… какой стыд!»

Лена внезапно ощутила себя конченой идиоткой.

Глупой и никчемной. Беспомощной и уязвимой.

Растерявшись, она склонила голову, чувствуя, как на глазах от обиды наворачиваются слезы, и нижняя губа предательски дрожит. Невнятно пробормотав извинения, Белова собиралась оставить этих двоих наедине. Но Макаров неожиданно заключил ее в свои объятия и произнес, все еще улыбаясь:

— Ну, все! Все! — успокаивающе провел рукой по спине. — Пошутили, и хватит, да? Не расстраивайся. Все будет хорошо, сейчас я тебя в два счета раздену. Нашла, из-за чего пережи… Так, Марат! Реально, хорош уже ржать! Не видишь, что ли? У нас тут… трагедия века! Раздеться никак не можем!

Заведующий кафедрой поднялся со своего места:

— Да вижу я, вижу! — протянул он задумчиво. — Помочь?

— Мечтай! Сам справлюсь!

— Ну, как знаешь! — напоследок Серп сочувствующе хмыкнул. — Ох, Витя! Не ищешь ты легких путей!

— Уж кто бы говорил!

— Хм! Справедливо… Бывай!

Когда за Каримовым захлопнулась дверь, Лена медленно вывернулась из объятий Виктора Эдуардовича. Ее сердце колотилось так сильно, что пульс гудел даже в висках. Зато вся злость мигом испарилась.

Переминаясь с ноги на ногу, она вкрадчиво поинтересовалась:

— Так что… Вы поможете мне?

— Угу! — преподаватель едва заметным движением заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. Банальный жест, но какой же бурей он отозвался внутри. В недрах ее глупой, до чертиков влюбленной в него души. — Готова?

Перебарывая дрожь во всем теле, Белова кивнула.

В тот же миг горячая мужская ладонь легла на ее горло.

Секунда, и его пальцы скользнули внутрь, под вырез толстовки.

Затем Макаров проделал то же самое со второй рукой и резко дернул ткань в противоположные стороны. Не выдержав мощи и напора, молния покорно расползлась, даруя девушке долгожданную свободу.

— Спасибо! — облегченно выдохнула Лена, пытаясь отнять у него полы своей толстовки, которые мужчина стискивал в кулаках слишком уж крепко. — Ну, я, наверное, пойду…

— Пойдешь, пойдешь! — прервали ее бесцеремонно. — Но сильно не спеши!

Встрепенувшись, Виктор Эдуардович отстранился.

Обошел свой рабочий стол с другой стороны и открыл верхний ящик.

Как оказалось позже, там лежало его портмоне.

Достав деньги из кошелька, он протянул ей шуршащую банкноту:

— Возьми! Купишь себе новую взамен испорченной.

Белова машинально вцепилась в пятитысячную купюру, однако вскоре обнаружила, что их две. Недоуменно уставившись на мужчину, она обратила его внимание на данный факт:

— Здесь в два раза больше…

— Все верно.

— Нет, неверно! Я не возьму лишнее!

— Почему?

— Просто… это странно! Зачем?

— Допустим, я так хочу.

— А я не…

— Считай это моими извинениями. Купишь себе толстовку и еще что-нибудь.

— Нет, мне такие извинения не нужны…

— А какие тебя устроят? — вкрадчиво. — Такие сойдут?

— …достаточно компенсации и…

Договорить она не успела, потому что Макаров внезапно материализовался прямо перед ней. Подхватив на руки, он усадил ее на стол. А сам вклинился между бедер и с первобытно-утробным стоном набросился на ее губы.

Белова опешила. Умом понимала, что должна оттолкнуть его. Остановить.

И чем быстрее, тем лучше. Но… собственное тело казалось чужим.

Неподвластным ей. Он целовал ее дико. Ненасытно. Даже больно.

Словно поглощал. Словно пожирал. Словно утолял свою жажду.

А в объятиях сжимал так сильно, что временами невозможно было дышать. Особенно, когда его язык вовсю хозяйничал в глубинах ее рта.

— Детка моя! — хрипел он в крохотных перерывах. — Малышка моя безумная!

«Твоя! Только тво… погодите-ка! С чего это? У тебя же есть… другая!»

Как нельзя кстати вспомнив о существовании Татьяны, Лена настырно увернулась от очередной его ласки. Такой желанной, но такой… недопустимой.

«Я обещала себе! Я. Себе. Обещала.»