Закон притяжения. Его студентка - Людмила Сладкова

Юля горько усмехнулась:

— А знаешь, вчера на медкомиссии ты была права! Зря я с тобой спорила!

Лена похолодела, вспоминая, как с пеной у рта доказывала всем, что лишение девственности хирургическим способом — лучшее, что придумало человечество. И обезболят. И свечечки пропишут. И все правильно сделают.

— Все мужики — уроды! И предатели, помешанные только на своем члене! Никто из них недостоин нашей девственности! — яростно воскликнула Юлька, растирая по щекам слезы. — Лучше уж реально хирургическая дефлорация. Без боли. Без травм. Без нервных срывов. Чик-чик, и все! Гуляй, Вася!

— Замолчи! — испуганно прохрипела Белова, внезапно почувствовав на себе полыхающий и острый, как лезвие бритвы, взгляд Макарова. — Пожалуйста!

Но разбушевавшуюся старосту было не остановить:

— Ты уже записалась на процедуру или думаешь еще? Это бесплатно, надеюсь? А, пофиг, даже если и платно! Решено! Я с тобой пойду! Давай? Вместе веселее и не так страшно будет, да?

— Юля, хватит! Умоляю тебя!

— Хрен им, этим мужикам, а не наше тело! Большой и толстый хрен!

— Попова! — прогромыхал вдруг Марат Евгеньевич, который, как оказалось, бесшумно вышел в коридор и успел слышать многое… судя по всему. — За языком-то следи! А то ведь не сдержусь — угощу большим и толстым, раз просишь и настаиваешь!

Юлька смерила заведующего кафедрой испепеляющим взглядом:

— Все-таки правду про вас говорят! Вы тот еще козёл!

— Угу! — согласился Каримов, грозно прищурившись. — Бываю временами!

— Не временами…

— В общем, так! — рявкнул мужчина ледяным тоном. — Ну-ка успокоилась! Прекратила истерику! Выдохнула! Взяла себя в руки! И… немедленно вернулась в мой кабинет! Мы еще не все обсудили!

— А вот и…

— ЖИВО, Я СКАЗАЛ!

Не в силах противиться, Попова медленно поплелась в указанном направлении. Когда дверь в кабинет Марата Евгеньевича захлопнулась, Лена затравленно покосилась на Виктора Эдуардовича.

Тот хмуро буравил ее суровым взглядом в ответ. Залившись краской от смущения, девушка зажмурилась на миг, нервно стискивая собственные заледеневшие пальцы. А когда вновь открыла глаза, Макаров уже стоял рядом. Отшатнувшись от неожиданности, Белова медленно попятилась назад и жалобно крякнула:

— Я лучше пойду…

— Пойдешь! — прозвучало безапелляционно. — За мной! И очень быстро!

* * *

Отступать дальше было некуда. Вскоре Лена уперлась спиной в холодную стену. Перебарывая смятение, творившееся в душе, она все же нашла в себе силы расправить плечи и твердо выдержать его пытливый взгляд.

— А ку… куда?

Мужчина нахмурился и раздраженно повел подбородком:

— Лучше не провоцируй меня на рифму! Идем! Не стоит обсуждать это здесь!

— Обсуждать что?

— Вновь открывшиеся обстоятельства, Белова! — прогромыхал Макаров.

— Какие еще…

— Весьма пикантные, как оказалось! Это ж надо было до такого додуматься?!

— Я не…

— Я кому сказал? — у мужчины явно заканчивалось терпение. — Топай за мной!

Лена и сама не поняла, как умудрилась увернуться, когда Виктор Эдуардович попытался схватить ее за руку. И тем не менее ей это удалось.

— Нет! — отчеканила она твердо. — Никуда я с вами не пойду, и обсуждать нам тоже нечего! Во-первых, сейчас начнется пара, пропускать которую я не собираюсь. Во-вторых, я уже пыталась сказать вам однажды, что… что никого у меня еще не было, но… вы же не поверили мне тогда! Я по глазам видела — не поверили! Что мне еще оставалось? Доказывать с пеной у рта?

— Лена!

— Хватит! Это мое личное дело! Я не собираюсь оправдываться! Не собираюсь выслушивать нотации и проповеди о том, какая я лживая дря…

Он таки заставил Белову замолчать, грубо сминая ручищами ее талию.

— Мне плевать, почему ты врала и придумывала разные небылицы! — заговорщицки прошептал преподаватель. — Плевать, какая мотивация тобой двигала! Что было, то было! Но… вот что будет… мне совсем не все равно! Понимаешь?

Чувствуя себя пришибленной, Лена отрицательно замотала головой.

— Тебя спасет лишь чудо, если я узнаю, что ты сделала процедуру, о которой говорила Юля! Не надо, детка. Не дури! Я же просто… я убью тебя!

— Но… почему?

Его брови грозно сошлись на переносице:

— Ты пытаешься отнять то, что давным-давно принадлежит мне!

— О чем вы? — девушка взволнованно увлажнила пересохшие губы.

— Все о том же! — отозвался он, хищно оскалившись. — Помнится, каких-то полгода назад ты абсолютно серьезно заявляла на глазах у всего вашего класса, что девственность свою только мне и отдашь! Отлично! Я жду!

«Вот ведь гад! Нашел что припомнить!»

Она смерила мужчину гневным взглядом:

— О! — фыркнула обиженно. — Вы, наверное, запамятовали, как при тех же «свидетелях» заявили, будто девственность моя вам на хрен не упала! М?

Белова шумно выдохнула, когда его жесткие губы коснулись ее виска:

— Ох, Лена! А тебе не приходило в голову, что я просто… безбожно врал!

Будто миллион крохотных электрических разрядов промчался по коже в тот же миг. От его слов, от смысла, заложенного в них, ее кинуло в жар.

И Лена понятия не имела, чем закончилась бы их беседа, если бы не звонок.

Спасительный. Отрезвляющий. Своевременный.

«Слава Богу! Слава Богу!»

— Можно я уже…

Голос дрогнул, надломился, мешая ей закончить фразу.

Потупив взор, девушка весьма доходчиво кивнула в сторону фойе, рядом с которым располагалась нужная ей аудитория. Она пребывала сейчас в некой прострации. В каком-то странном эмоциональном вакууме. Ей было гораздо проще сбежать от столь волнительного разговора, нежели продолжить его. Будто чувствуя ее смятение и весь раздрай, творившийся в сознании, мыслях, сердце, Макаров медленно отстранился. Нежно, почти трепетно провел костяшкой указательного пальца вдоль ее щеки и, тяжко выдохнув, подытожил:

— Что ж… наверное, так будет лучше! Нам обоим не помешает немного успокоиться. Давай шуруй-ка на пару. У тебя же на сегодня последнее занятие?

— Да.

— Хорошо, — секундная пауза. — Посмотри на меня.

Лена подчинилась. И в следующий миг услышала:

— У меня сейчас окно, а потом лекция по экономике у второго курса.

— Зачем мне это знать?

— Нам нужно поговорить! Успокойся и приходи. Я буду ждать тебя в своем кабинете. Если сможешь минут на десять улизнуть с пары — хорошо. Не получится — черт с ним! Забегай на перемене! Все обсудим, и пойдешь домой.