Почерк судьбы - Шарлотта Лукас

Йонатан был далек от того, чтобы сомневаться в компетенции Маркуса Боде. На самом деле он был высокого мнения о деловых качествах коммерческого директора, впрочем… впрочем… впрочем…

Мятежная мысль мелькнула у него в голове. По крайней мере, что касается Гарри Поттера, тут его отец промахнулся: маленький ученик волшебника наверняка привлек бы больше молодых читателей, чем назидательные и убыточные книги из отдела детской литературы «Грифсон и Букс», который уже закрыли по совету Боде. Ко всему прочему, Губертус Крулль, на которого Вольфганг Гриф возлагал большие надежды, не был литературным открытием отца – его нашла бабка Эмилия. Поэтому, когда Йонатан как следует над этим поразмышлял, предложение Маркуса Боде показалось ему не таким уж скверным.

Йонатан резко встал. То, что он сейчас здесь делал, было, прямо скажем, духовным отцеубийством! Он должен взять на себя ответственность за издательство! Способен ли он на это? Имеет ли на это право? Не лучше ли просто оставить все как есть? Такой кардинальный процесс, как перестройка всей программы «Грифсон и Букс», не мог совершаться «между делом».

Не желая окончательно увязнуть в этой неутешительной теме, Йонатан решил принять душ, одеться и приступить к выполнению задания, которое давалось в ежедневнике на сегодняшний день. Сможет ли он смастерить «доску визуализации желаний»? Только при чем здесь ножницы и цветной картон? Йонатан был не такой отсталый! Нет, нет, он сделает это профессионально, на ноутбуке. Это будет PDF-файл с картинками – изображениями всех вещей, о которых он мечтает или которых просто желает.

Например… очень хорошую теннисную ракетку. Ха! Первое желание готово! Да это сущие пустяки! И, конечно же, он сможет найти в интернете фотографию здания Теннисного союза на Ротенбаумшоссе, где они вчера играли с Маркусом Боде. Йонатан с удовольствием сразу стал бы его членом или, по крайней мере, взял там несколько уроков. «Проложить следы в будущее» – именно так это работало! И поэтому Йонатан непременно должен прекратить членство в гольф-клубе, куда уже много лет платил взносы, никогда там не появляясь. Разумеется, ему не стоило рассказывать об этом отцу.

Окрыленный, Йонатан вскочил со стула, его обуяла жажда деятельности. Он уже готов был выскочить за дверь, чтобы побежать наверх, но остановился и схватил «Гамбургер нахрихтен». Ему захотелось швырнуть газету в ящик для макулатуры, не читая: нужно ведь придерживаться медиадиеты! Кроме того, на сегодня у него было запланировано занятие куда более привлекательное, чем просматривать газету и злиться на неквалифицированную работу писак, а также выдвигать рационализаторские предложения, которые все равно никто не принимает во внимание.

Спустя четыре часа Йонатан Н. Гриф восторженно любовался результатом своих усилий. Восторгался – и удивлялся самому себе. И совсем чуть-чуть смущался. Коллаж, который он составил из фотографий, найденных в интернете, он наверняка не станет нигде вывешивать. По крайней мере не там, где его сможет кто-нибудь заметить, пусть та же Генриетта Янсен. Хотя она была вне всяких подозрений. А впрочем, точно ли вне всяких?

В процессе «работы» Йонатан немного торопился: он не мог объяснить, что же теперь лежало перед ним на столе, распечатанное на четырехцветном принтере. Рядом с ракеткой и логотипом теннисного клуба были картинки, которые попали сюда загадочным (даже для самого Йонатана) образом. Словно он выбрал их, повинуясь некоему влиянию извне.

Хорошо, певца у микрофона он еще мог объяснить: он ведь недавно вспомнил, что пение – его забытая тайная страсть. Это же касалось и фотографии с изображением старого «Форда Мустанг», которое он выбрал. Он многие годы ездил исключительно на машинах фирмы «Сааб», потому что, кроме нее и марки «Вольво», не существовало ничего более надежного, по его мнению. Но когда Йонатан увидел этот роскошный, мощный легковой автомобиль из Америки, он представил, как здорово было бы лететь по скоростной трассе с открытым верхом под классный свинг «Route-66». Ночевать в каких-нибудь захудалых мотелях, сидеть вечером на крытой террасе с холодным «Будвайзером» в руке и наблюдать за другими путешественниками.

Когда много лет назад он предложил Тине вместе совершить такое путешествие, она заявила, что ненавидит это «нищебродское пойло», а поскольку в заведениях вдоль шоссе-66 их непременно будут ожидать тараканы, он засыплет письмами-жалобами менеджеров отелей. Она обидела его этой фразой (может, это была месть за его грубый комментарий относительно ее комнаты и «второго пубертатного периода», кто его знает?). Разумеется, выстрел попал точно в яблочко. Йонатан пока рассматривал эту возможность чисто теоретически («А может, все-таки стоит?»), возражения Тины тогда казались ему вполне обоснованными.

Следующей идеей Йонатана был дом у моря, одинокий и затерянный в дюнах и буйных зарослях тростника. Это тоже нельзя было назвать навеянным извне мотивом. Если бы он не управлял издательством, прозябая в Гамбурге, то наверняка смог бы представить, что живет именно так: уединенно, в дикой природе; на сколько хватает глаз – ни одного человека, который мог бы ему чем-то помешать. В глухом месте на побережье Северного моря, может, даже на маленьком острове, в лучшем из миров, без интернета и мобильной связи. Не то чтобы Йонатану часто приходилось отвечать на звонки или ему сыпались электронные письма, но в душе он испытывал тоску по такому образу жизни, а иногда даже по монастырской уединенности.

Тем необъяснимее казалось фото двух маленьких детей, которое Йонатан поместил по своей прихоти в самом низу. Оно совершенно ни к чему не клеилось. Это же касалось и пары, которая бежала по пляжу на закате, взявшись за руки.

Ну да, они были на море, и дети играли в песке, однако больше ничего общего между этими картинками не было. Еще Йонатан выбрал фото с изображением душевной компании, которая сидела в саду за большим обеденным столом. Из всего этого можно было сделать лишь один вывод: у него шизофрения. Коллаж свидетельствовал об определенной степени этого заболевания.

И все же именно так все и обстояло: с одной стороны, Йонатан наслаждался спокойствием и даже одиночеством, потому что вполне мог довольствоваться обществом себя самого; с другой – ему очень понравился вечер, проведенный с Леопольдом, и игра в теннис с Маркусом Боде. И если у него не было детей, это еще не означало, что он их вообще не хочет.

Когда Йонатан был женат, он думал о прибавлении в семействе, пусть просто потому, что так принято.

С уходом Тины его убеждения пошатнулись, но где-то в глубине души, очевидно, эта тема все еще беспокоила Йонатана, пусть даже внешне это никак не проявлялось.

Он обеими руками разгладил «доску визуализации», словно так мог ощутить, какая картинка больше всего с ним резонировала. Йонатан хотел было выбросить из коллажа несколько фотографий, понимая, что в жизни невозможно получить все, что хочется.

Но почему? Кто это, собственно, сказал?

Кто утверждает, что в жизни невозможно получить все? Неужели это непреложный закон? Конечно, это отвечает здравому смыслу, но так ли это на самом деле?