Небеса любви - Кэтрин Кингсли

– Да уж… импульсивна, – усмехнулся Паскаль. – И меня это порой ужасно злит. Я чувствую себя загнанным в угол обстоятельствами, которые возникли совсем не по моей вине. И я был зол на Лили – ведь именно из-за нее мы оба оказались в этом затруднительном положении.

– И как же вы в это затруднительное положение попали?

Паскаль вздохнул и почесал в затылке.

– Ну, наверное, вам покажется странным то, что я вам сейчас расскажу, однако же… Видите ли, Лили буквально свалилась на меня с монастырской стены.

Маленькие глазки отца Шабо едва не вылезли из орбит.

– О боже, она упала со стены?… – переспросил он с дрожью в голосе.

– Да, с монастырской стены. Один Господь знает, зачем она на эту стену забралась, зачем по ней ползла и почему она шипела на меня как обезумевшая рептилия. Она так и не взяла на себя труд внятно объяснить причины своего столь странного поведения. Лишь сказала, что вскарабкалась на дерево у стены, чтобы взглянуть на монастырский двор.

– О боже!..

– Вот именно. Я примерно так тогда и подумал. Как бы там ни было, она свалилась со стены, а потом сказала аббату, что я на нее набросился. А я всего лишь проверил, не разбилась ли она насмерть. То, что она приняла за попытку изнасилования, было всего лишь медицинским осмотром.

Из горла священника вырвался какой-то странный сдавленный звук, и он снова откашлялся. Немного помолчав, спросил:

– Но что вы делали в монастыре, сын мой? Может, вы были послушником?

– Нет. Я восстанавливал сады и лечил людей в округе.

Отец Шабо густо покраснел – словно его застали во время кражи церковной утвари.

– Да-да, понимаю… – пробормотал он.

– Как бы там ни было, – продолжал Паскаль, – отец Лили настоял на том, чтобы мы поженились. Чтобы избежать скандала. По крайней мере, он так сказал. Но я-то считаю, что он нашел удобный способ сбыть с рук свою непослушную дочь. И герцог знал, что я дал слово аббату… Я сказал, что выполню…

– И вы сдержали слово, – со вздохом перебил священник.

– Да, сдержал. А Лили… Ей не оставили выбора. Так что, как видите, оба мы счастливыми себя не чувствовали.

– И все же?… – с надеждой в голосе произнес отец Шабо.

– И все же я больше не чувствую себя таким уж несчастным. Хотя, конечно, не могу сказать, что я на седьмом небе. Даже не знаю, как описать свое состояние. Я знаю лишь одно: Лили мне больше не безразлична. Я даже… Она мне даже начала нравиться.

– Так это же чудесно! – Лицо священника озарила улыбка.

– Не так уж и чудесно, – проворчал Паскаль. – Лили по-прежнему считает меня мерзким похотливым животным, пытавшимся ее обесчестить. Она почему-то уверена, что я сделал несчастными множество женщин, и я, как ни стараюсь, не могу ее разубедить. – Паскаль в раздражении провел ладонью по волосам. – Ирония же в том… Видите ли, я никогда не был с женщиной. Хотя ей я говорить об этом не собираюсь.

Паскаль умолк и отвернулся к окну. Немного помолчав, вновь заговорил:

– Она не позволяет мне приблизиться к ней. Или же смотрит на меня так, словно я вот-вот наброшусь на нее. Сразу после того, как нас обвенчали, я в гневе сказал ей, что никогда не стану спать с ней, и я остаюсь верен своему слову. То есть поступаю именно так, как ей хочется… Но беда в том, что я в последнее время только и думаю о том, как бы оказаться с ней в постели.

– В самом деле? – вежливо поинтересовался отец Шабо.

– Да, да, да! И это доводит меня до отчаяния! Ведь она – моя жена, черт побери! О, прошу прощения, падре. Всего два месяца как из монастыря… и уже богохульствую.

– Ничего страшного, сын мой. Скажите мне… А что вы намерены делать в этой ситуации? Ведь брак в глазах Господа, как и в глазах людей, не считается браком, если он не был консумирован. Вы же это знаете?

– Да, конечно, знаю. Но я прежде никогда не сталкивался ни с чем подобным. Я просто не знаю, как быть…

– Скажите, сын мой, а вы… Вы избрали целибат как дар Богу?

Паскаль густо покраснел; щеки его горели так, что огня хватило бы на полдеревни.

– Нет, не совсем так… – пробормотал он, ужасно смущаясь. – Просто так получилось. То есть я хочу сказать… Я, конечно же, и прежде интересовался женщинами, но я…

– Да-да, это все вполне естественно, – проговорил священник. – Но для того, чтобы хранить целибат все это время, должны быть причины, не так ли?

«Причина-то была, – подумал Паскаль, – но как ему объяснишь?»

– Я просто никогда не испытывал… Я не считал, что Господь создал меня для того, чтобы я предавался удовольствиям плоти, не помышляя о святости брака. Я не старался научиться тому, что, как я думал, мне никогда в жизни не понадобится.

– Если вам нужен совет из этой области, – с оттенком иронии проговорил священник, – то вы обратились не по адресу. Боюсь, что в нашем случае слепец поведет слепца.

Паскаль криво усмехнулся.

– Да, понимаю… Но я не просил вас давать мне инструкции, святой отец. Полагаю, я и сам бы во всем разобрался, если бы мне выпал случай. Вовсе не это меня беспокоит. Просто я… как бы сделать так, чтобы такой случай мне выпал?

– Но разве для этого надо что-то делать? Мне кажется, что это было бы вполне естественно, если бы двое взрослых людей, состоящих в браке, время от времени вступали бы в близость. И это тем более естественно, раз вам нравится ваша жена.

– Да, но я-то ей совсем не нравлюсь! И прежде всего потому, что, отказавшись жить в замке, я вынудил ее вести жизнь, которую она находит унизительной. Она меня из-за этого ненавидит, – добавил Паскаль, потупившись.

– Ненавидит – слишком сильное слово, сын мой. Возможно, она просто вами недовольна.

– Нет-нет, – возразил Паскаль, – она меня ненавидит. У нее есть множество поводов для ненависти, и я, наверное, заслуживаю такое к себе отношение. – Паскаль уже мысленно составил список своих прегрешений, пока ехал в деревню. – Я был с ней холоден и груб. Я наговорил ей множество гадостей – пусть даже то, что я говорил, было правдой в тот момент. Я много раз при ней выходил из себя. Я был слишком горд, чтобы возразить ей, когда она делала относительно меня ложные предположения.

– Да? И почему же?…

– В основном потому, что я предпочитал, чтобы она, фигурально выражаясь, метала копья в ложные мишени, но не попадала в цель. Лили умеет задеть за живое, и это очень меня злит.

– Да, понятно… – в задумчивости произнес отец Шабо, потирая ладонью подбородок.

– И еще – ее брат, – продолжал Паскаль. – Лили обожает мерзавца. Любовь слепа, говорят, и он – свет всей ее жизни, а я – единственное препятствие на его пути к счастью. По мнению Лили, разумеется.

– То есть вы – досадная помеха?