Ключ истины - Нора Робертс

— Как приставать? Когда?

Зоя оглянулась на звук циклевочной машины.

— В тот вечер, когда мы собирались у него дома. После того как все разъехались. Мы поболтали немного, а потом он меня поцеловал.

— Брэд тебя поцеловал? Все ясно. Он маньяк. Его нужно вздернуть на ближайшем дереве.

— Ха ха ха.

— Ладно, шутки в сторону. А ты сопротивлялась? Тебе было страшно?

— Нет, но… — Зоя понизила голос, хотя могла бы кричать — ее все равно никто бы не услышал. — Настоящий поцелуй, так что у меня закружилась голова, и я ему ответила. Но это продолжалось всего минуту! Я слишком занята, чтобы отвлекаться на удовольствия и развлечения. Кроме того, он меня нервирует.

— Конечно, красивый парень, который выкраивает время, чтобы циклевать тебе полы, не может не нервировать. Послушай, сейчас мне нужно поговорить с Даной. Когда я закончу, сразу забегу к вам и при необходимости вырву тебя из лап этого маньяка. В том случае, разумеется, если ты сама не справишься.

— Постараюсь справиться…

— Просто сделай так, чтобы он оставался на месте, пока я не поговорю с Даной. Вперед!

Мэлори пошла в свою будущую галерею. Ее первая мысль была о том, как оживляет стены легкий золотистый оттенок, который она выбрала. Великолепный фон для произведений искусства.

Затем она увидела бледную, напряженную Дану, которая сосредоточенно работала, и подумала, что все плохо, очень плохо.

— Выглядит чудесно!

Вздрогнув, Дана, явно погруженная в свои мысли, остановилась.

— Да. Ты умеешь выбирать краски. Мне казалось, что будет блекло и даже немного скучно, а получилось тихое, спокойное свечение.

— О тебе этого сегодня не скажешь. Ты совсем не светишься.

Дана пожала плечами и вернулась к работе.

— Не могу же я все время улыбаться.

— Утром я видела Джордана. Он тоже не особенно сиял. А если честно, — продолжала Мэлори, подходя к Дане, — выглядел совсем потерянным.

— Ничего, переживет.

— Ты действительно так думаешь или заставляешь себя, чтобы не мучиться?

— Я не мучаюсь. — Дана не отрывала взгляд от стены, которую красила — золотистая краска на белую, золотистая на белую. — Я сделала то, что считаю правильным. Тебя это не касается, Мэл.

— Нет, касается. Я тебя люблю. Я люблю Флинна, и он любит тебя.

— Ну конечно. Мы одна большая дружная семья.

— Можешь на меня злиться, если так тебе легче, но ты должна знать, что я на твоей стороне. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

— Тогда ты поймешь, почему я порвала с ним, и поддержишь мое решение.

— Разумеется, я бы так и сделала, если бы считала, что ты хочешь именно этого. — Мэлори погладила Дану по спине. — Если бы ты чувствовала себя счастливой.

— Я не жду счастья. — От участливого жеста подруги Дане захотелось опуститься на пол и зареветь на весь дом. — Просто надеюсь на небольшой отрезок ровной дороги.

— Расскажи, что произошло этой ночью.

— Я кое что вспомнила… Кейн помог.

— Я так и знала! — выпалила Мэлори, и ее лицо вспыхнуло яростью. — Чувствовала, что без него тут не обошлось!

— Не кипятись. Он просто помог мне вспомнить. Конечно, это подло с его стороны, но с фактами не поспоришь.

Больше всего сейчас Дана желала остаться одна и красить стены, красить, красить… Закрасить боль и пустоту внутри себя…

— Кейн ничего не менял, не делал хуже. Ему и не требовалось. Увидев и прочувствовав все снова, я сама поняла, что совершила ошибку.

— Любить достойного человека — ошибка?

— Он то меня не любит… — Дана сдернула повязку с волос, словно вместе с ней хотела избавиться от боли, пульсировавшей в затылке. — Когда закончится вся эта история, он уедет. Чем дольше я оставалась бы с ним, тем больше увязала бы и тем больше теряла бы контроль над своими чувствами. Я не могу быть с Джорданом и не любить его…

— А ты спрашивала, что чувствует он?

— Нет. Как ты не понимаешь! Я просто не была готова услышать старую песню. «Ты мне небезразлична…» Можешь меня осуждать.

Дана замолчала. В пустой комнате слышалось лишь ее учащенное дыхание, жужжание электрического валика для краски и стрекот циклевочной машины, работавшей в дальней части дома.

— Ты сделала ему больно! — Мэлори выключила валик. — Может быть, его чувства совсем не такие, как тебе кажется. Мужчина, которого я видела сегодня утром, очень страдал. Если ты хотела отплатить ему, то добилась своего.

Дана резко повернулась, дрожа от ярости и обиды. Валик выпал у нее из рук, оставив яркое золотое пятно на расстеленной на полу ткани.

— За кого ты меня принимаешь, черт возьми? Думаешь, я ложилась с ним в постель только ради того, чтобы потом выставить за дверь и отплатить за то, что пережила сама?

— Нет, я так не думаю. Просто считаю, что, если тебе действительно нужен ровный отрезок дороги, ты его не получишь, сталкивая другого в канаву и оставляя истекать кровью.

Дана швырнула повязку на пол, жалея, что в руке не оказалось ничего потяжелее.

— Что ты такое говоришь?!

— То, что думаю.

— Это мое дело, Мэлори. И мне не нужно, чтобы ты или кто то другой указывал мне, кого впускать в мою жизнь, а кого нет.

— Мне кажется, что ты впускаешь в свою жизнь Кейна. Он хотел подтолкнуть тебя в определенном направлении, и ты идешь именно туда. Даже не спрашивая себя, зачем он это сделал.

— Значит, я должна остаться с Джорданом ради того, чтобы найти ключ? Ты читаешь мне проповедь, как жить, какие принимать решения, чтобы я не поставила под угрозу твое благополучие?

Мэлори медленно вдохнула. Сейчас не время злиться или винить Дану в том, что она сорвалась.

— Если ты в это веришь, значит, не понимаешь меня и, более того, не понимаешь, на что сама согласилась, подписав договор с Ровеной и Питтом. Так что можешь либо продолжать красить стену, поздравляя себя, что избежала ухабов на дороге, либо набраться смелости и выяснить отношения с Джорданом.

Сказав все это, Мэлори встала и направилась к двери.

— Его нетрудно найти, — бросила она через плечо. — Он сказал Флинну, что утром поедет на кладбище к матери.