Анжелика и король - Анн Голон

Когда битва закончилась, Бактериари Бей, широко улыбаясь, подскакал к Анжелике.

— Его превосходительство показывал вам развлечения, с которыми наш народ знаком еще со времен Дария…

В присутствии посторонних Бей предпочитал говорить с переводчиком.

Анжелика тоже не захотела отставать в эрудиции.

— Французские рыцари в средние века тоже устраивали турниры. Этот обычай появился у них после возвращения крестоносцев.

«Пожалуй, — подумала Анжелика, — он еще заставит меня думать, что вся наша цивилизация обязана всем только им». Затем, немного поразмыслив, она решила, что утверждение во многом правильно. Она решила уклониться от столь спорных вопросов и заговорила о лошадях.

Его превосходительство вновь стал расхваливать Цереру.

— Он говорит, что даже в своей стране он не встречал столь покорной и вместе с тем столь горячей лошади. Король Франции, несомненно, сделал ему хороший подарок. У себя дома он предложил бы принцессу царских кровей за такую лошадь.

Анжелика объяснила, что это испанская кобыла.

— Вот страна, которую я хотел бы посетить.

Разговаривая, они поднялись в дом и вошли в зал, убранный в восточном стиле. Едва за ними опустились занавеси, драпировавшие двери, посол заговорил по-французски.

— Я появлюсь перед королем лишь на церемонии, достойной его и того правителя, который меня послал.

— Но разве вы не договорились об этом с маркизом де Терси?

— Нет! — взорвался перс. — Он хочет везти меня, как пленника, в клетке, окруженной неверными. Он говорит, что я должен стоять перед королем с непокрытой головой. А это не только недостойно меня, но и оскорбительно. В такой торжественный момент человек должен быть в головном уборе, как в мечети перед самим аллахом.

— Но наши обычаи не похожи на ваши. Мы снимаем головные уборы, входя в церковь на встречу с богом. И я думаю, что если француз появится перед вашим шахом в башмаках, вы же не заставите его снимать их?

— Верно… И если бы у него был недостаточный эскорт, мы помогли бы ему… оказали бы ему почести… и соблюли бы достоинство нашего шаха. Ваш король — великий правитель. И он должен позволить мне устроить триумфальный въезд, достойный его собственного престижа, или же мне придется вернуться домой, не выполнив миссии.

Анжелика набралась смелости спросить:

— А вы не боитесь попасть в немилость шаха?

— Да, я рискую головой. Но я предпочитаю лишиться жизни, чем оказаться в смешном положении перед всем Парижем.

Анжелика поняла, что все обстоит гораздо серьезнее, чем кто-либо мог предположить.

— Я все устрою, — пообещала она.

— Не уверен.

— Все будет улажено. И хотя я для вас всего лишь женщина и чужеземка…

— Вы не правы! — громко воскликнул Бактериари Бей. — Ваш ум превосходит вашу красоту. И если моя миссия закончится успешно, я знаю, какой подарок просить мне у вашего короля.

Внезапно где-то за занавесями раздался неприятный звук, и тут же громко запела флейта.

— Слуги приготовили мне ванну. После скачек так приятно смыть с себя грязь и усталость.

Двое слуг внесли огромный медный таз, наполненный кипящей водой. За ними двигались другие слуги с полотенцами и душистыми притираниями.

Бактериари Бей последовал за ними в смежную комнату.

Анжелика хотела уйти и решила объяснить послу, что по французским обычаям женщине неприлично оставаться у мужчины более двух часов. Но потом подумала, что перс воспримет ее уход как оскорбление, и это сведет на нет все те усилия, которые она приложила.

Когда она сделала движение, будто собираясь подняться, маленький слуга, которому было поручено развлекать ее, принес блюдечко с разными деликатесами. Затем он быстро засновал взад и вперед и натащил подушечек, подкладывая их ей под спину и под руки. Он кинул кувшинчик с раскаленными углями и пододвинул его так, чтобы она могла вдыхать едкий голубоватый дым.

Ей уже давно следовало бы уйти. Эта комната с тяжелым воздухом, наполненным благовонными курениями, черные глаза посла, который вот-вот должен был вернуться, его чувство собственного достоинства, плохо скрываемая ярость — все это подавляло ее волю.

Маленький слуга снял крышки с позолоченных кубков и влил в них что-то из маленького флакона. Щебеча, как птичка, он обратился к Анжелике. Она ничего не поняла, и тогда он поднес один из кубков к ее губам. В кубке была жидкость золотистого цвета. Анжелика попробовала ее и решила, что вкусом она напоминает дягиль из ее родного Пуату.

Маркиза заинтересовалась сладостями, лежащими на подносе. Все они были разных цветов, включая прозрачное желе и фисташковую нугу. Анжелика попробовала всего понемногу и отложила в сторону все, что ей понравилось. Она попросила еще фруктового шербета. Потом ей захотелось покурить наргиле, но когда слуга понял, что она хочет, он испугался и в ужасе стал показывать, что с ней будет, закатывая глаза. Потом расхохотался, и Анжелика рассмеялась вслед за ним. Смеясь, она продолжала слизывать с кончиков пальцев какую-то розовую пасту, когда вошел Бактериари Бей. Он, словно зачарованный, не мог оторвать от нее взгляда.

— Вы восхитительны! Вы напомнили мне одну из моих наложниц. Она была алчной в любви, как кошка.

Он взял с подноса какой-то фрукт и кинул его слуге, выкрикнув приказание.

Мальчишка поймал его на лету и в два прыжка скрылся из комнаты.

«Этот маленький мудрец с Востока, — подумала Анжелика, — опоил меня каким-то зельем». Вместе с тем она чувствовала, что на опьянение это не похоже. Какое-то тепло разливалось по ее телу, она чувствовала себя счастливой. Все ее чувства обострились. Она с восхищением разглядывала новое одеяние Бактериари Бея.

На нем были только атласные брюки, перетянутые под икрами ног и скрепленные у пояса широкой лентой с драгоценными камнями. Гладкая грудь блестела, смазанная сладко пахнущими мазями, мускулистые руки и плечи вызывали мысль о недюжинной силе. Черные волосы были напомажены и зачесаны назад.

Быстрым движением Бей сбросил разукрашенные сандалии и вытянулся на подушках. Небрежно сунув в рот наргиле, он в упор смотрел на Анжелику.

Глупо было думать, что они станут продолжать разговор о протоколе официального приема. О чем же теперь пойдет разговор? Анжелике вдруг захотелось так же беззаботно вытянуться рядом с ним на подушках, но она поборола это желание, продолжая сидеть. Самые различные мысли теснились в ее голове. Вдруг она рассмеялась.

Перс был явно обрадован ее хорошим настроением.

— Я подумала о ваших наложницах. Расскажите, как они одеваются?

— В своих комнатах или в комнате своего властелина они носят тонкие пушистые брюки и безрукавки. Когда они выходят на улицу, то надевают густую чадру с узкой щелью для глаз, чтобы видеть дорогу. Дома же, вместо чадры, они носят тонкие, как паутина, покрывала, изготовленные из шерсти коз.