Анжелика и король - Анн Голон

Анжелика вновь обмакнула пальчики в розовое желе.

— Удивительная жизнь! А о чем же думают эти затворницы? Что сказала ваша наложница… та, что была алчная, как кошка, когда вы ее покинули?

— Наши женщины ничего не говорят в таких случаях. А эта наложница ничего не может сказать по очень простой причине — она мертва.

— Простите меня, — смутилась Анжелика.

— Она умерла под плетью, потому что осмелилась полюбить дворцового стражника.

— Ox! — вздохнула Анжелика, положила кусочек лакомства на поднос и широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела на перса. — Вот оно что?! Расскажите, как у вас поступают с неверными женами?

— Мы связываем их спинами с любовниками и относим на самую высокую сторожевую башню дворца. Стервятники первым делом выклевывают им глаза, и они долге мучаются перед смертью. Но я оказался более милосердным. Я перерезал ее любовнику глотку кинжалом.

— Ну разве сейчас они не счастливы, — назидательно сказала Анжелика, — ведь вы отправили их в рай…

Посол расхохотался.

— Маленькая фузул… Каждое слово, срывающееся с ваших уст, как подснежник, цветущий в горах Кавказа. Дайте мне выучить новый урок: научите меня любить европейскую женщину. Мужчина должен уметь разговаривать с ней о делах, как совсем недавно мы с вами, петь ей хвалебные песни. Но когда же наступает время молчания и томительных вздохов?

— Когда этого захочет женщина.

Бактериари Бей вскочил на ноги, лицо его запылало от гнева.

— Не правда! Этого не может быть! Как может мужчина допустить такое унижение… французы слывут храбрецами…

— Но они побеждены на поле любви.

— Этого не может быть! — повторил перс. — Когда к женщине входит повелитель, она должна немедленно раздеться, намазать тело благовониями и предложить его своему хозяину.

Быстрым кошачьим движением он кинулся к ней, и в одно мгновение она оказалась прижатой спиной к подушкам. Хищная улыбка перса все ближе и ближе придвигалась к ее лицу. Анжелика изо всех сил оттолкнула его от себя, хотя близость его обнаженного тела заставила ее задрожать от страсти.

— Еще не время…

— Поберегитесь! И за меньшее оскорбление я приговаривал женщин к смерти.

— Вы не имеете права распоряжаться мной. Я принадлежу королю Франции.

— Король послал вас ко мне для развлечения.

— Нет, всего лишь для того, чтобы оказать вам честь и получше узнать вас. А если вы убьете меня, он с позором выгонит вас из страны.

— Я расскажу всем, что вы вели себя как шлюха.

— Король не поверит вам.

— Он отправил вас в мое распоряжение.

— Повторяю вам, нет! Он не мог сделать этого.

— А кто же может?

Не отрываясь, она смотрела ему прямо в лицо изумрудными глазами.

— Только я сама!

Посол ослабил хватку и явно смутился.

Анжелика расхохоталась, потому что почувствовала, что одержала победу.

— Знаете ли вы, — заворковала она, — как огромно различие между женщиной, которая говорит «да» и которая говорит «нет»? Когда она говорит «да» — это есть величайшая победа для мужчины-француза.

— Понимаю…

— Помогите мне встать, — вдруг произнесла она, протягивая руку.

Он покорно помог ей подняться. У нее мелькнула мысль, что он похож на дикого прирученного кота.

— А каким должен быть мужчина, чтобы женщина сказала «да»?

Ей очень захотелось ответить: «Он должен быть таким же диким и прекрасным, как вы!»

Его близость опьяняла ее. Как долго она сможет играть в такую опасную игру? Она смотрела на его блуждающие глаза, на раздвинутые в страстной улыбке губы, и ей казалось, что она сама жаждет оказаться в его объятиях.

Тем временем Бей наполнил серебряный кубок каким-то напитком и подал его ей. Анжелика поднесла к губам холодный металл и почувствовала вкус ликера.

— У каждой женщины свой секрет, и только ей известно, почему ей нравится брюнет или блондин.

Вытянув руку, держащую кубок, она перевернула его и тоненькой зеленоватой струйкой вылила его содержимое на пышный восточный ковер.

— Дьяволица… — пробормотал сквозь зубы Бей.

Анжелика уже полностью пришла в себя. Она заверила его превосходительство, что довольна приемом, что передаст королю его пожелания и думает, что король сочтет их вполне обоснованными.

Все еще грозно сверкая очами, Бей сказал, что в его стране есть обычай предоставлять друг другу кров до тех пор, пока длится дружба.

Анжелика привела себя в порядок, поправила волосы и взяла веер.

— Я буду защищать ваши интересы в Версале и попытаюсь уладить все трудности протокола встречи. А можете ли вы пообещать мне сохранить все двадцать католических миссий в Персии?

— Это входит в наш договор. Но не будет ли оскорблена ваша религия и священнослужители тем, что женщина вмешивается в их дела?

— Несмотря на всю мужскую гордость, ваше превосходительство, вы должны признать, что именно женщина произвела вас на свет!

Посол промолчал, но в его глазах светилось уважение к собеседнице. Он улыбнулся, потом сказал:

— Вы достойны титула султан-баши!

— Это еще что такое?

— Это титул женщины-царицы. Ею может быть только одна женщина, которая владеет телом и душой мужчины. Он ничего не делает без ее совета. Она главенствует над другими женщинами. И лишь ее сын наследует трон отца.

Он подошел с ней к шелковой занавеси дверей.

— И первое достоинство султан-баши в том, что она не знает страха. А второе — знает цену тем услугам, которые оказывает.

В одно мгновение он снял все кольца со своих пальцев и сунул ей в руку.

— Это вам. Вы — самая большая драгоценность. Вы достойны быть увешанной драгоценностями, как древний идол.

Анжелика с восхищением смотрела на алмазы, рубины, изумруды, но так же неуловимо быстро, как и он, она вернула их обратно.

— Вы наносите мне еще одно оскорбление! В нашей стране если женщина говорит «нет», то она говорит «нет» и всем подаркам.

Бактериари Бей тяжело вздохнул.

Анжелика, улыбаясь, смотрела, как он медленно надевал кольца обратно на пальцы.

— Взгляните, — сказала она, протягивая руку, на которой красовался перстень с бирюзой, — вот то, что вы подарили мне в знак нашего союза. Цвет его не изменился.

— Мадам Бирюза, когда я увижу вас снова?

— В Версале, ваше превосходительство.

Погода на улице была скверная. Было холодно. Анжелика совсем забыла, что сейчас зима. И что ей предстоит вернуться в Версаль, чтобы доложить о результатах миссии. Она нервно теребила платок, ее душили слезы, ей хотелось расплакаться.