Между «привет» и «прощай» - Эмма Скотт

Три недели спустя…

Пожарная бригада №9 прибыла на место пожара в строении Ханалея ровно в 15:03. Сидя на переднем пассажирском сиденье, я быстро сделал запись в журнале. Трэвис остановил машину перед горящим домом. В компании еще шести мужчин я выскочил наружу и начал руководить операцией. Ребята принялись действовать – двое осматривали периметр, двое бросились в здание, проверяя, остались ли внутри жильцы, двое разматывали лежащий в автомобиле шланг и крепили его к уличному гидранту.

–Давайте давление,– приказал я.

–Да, сэр,– отозвался Диккенс, когда шланг наполнился водой.– Все готово.

–Вперед!

Двое мужчин со шлангом бросились к входной двери. Кухня выходила окнами на улицу, пламя лизало занавески, из окна валил маслянистый черный дым.

«Приличное пламя»,– отметил я, наблюдая, как парни, сломя голову, кинулись навстречу опасности. Я же остался на улице. Капитан Рейес уехал на другой вызов, и я был за главного. Я мог войти внутрь только в самом крайнем случае.

Хорошо бы дошло до этого.

–Мэннинг,– обратился я к одному из подошедших сзади парней.– Статус?

–Под контролем.

«Под контролем»– еще не значит потушить огонь. Однако опыт подсказывал мне, что это было простое возгорание, и, если не случится неожиданностей, ребята справятся за считаные минуты.

Я оказался прав. Вскоре из дома вышел Трэвис, держа в руке почерневшую сковороду.

–Класс «Б»,– объявил он.– Парень оставил на плите сковороду с маслом и забыл о ней. Вспыхнули занавески, потом шкафы. Ему понадобится новая плита, но само помещение уцелело.

Я кивнул, наблюдая, как ребята помогают пожилому мужчине выбраться с заднего двора, где он пытался спрятаться от языков пламени. На его лице застыла боль, по правой руке поднимались пузырящиеся ожоги. Прибывшие после нас парамедики забрали мужчину у моих ребят и помогли ему сесть в машину «скорой помощи», чтобы отвезти в Уилкокс.

–Больше никого?

–Никого.

–Только вот этот парнишка.– К нам подошел Билли, держа в перепачканных сажей руках пушистого кота породы мейн-кун.

–Позаботься о нем,– велел я Билли и повернулся к Трэвису.– Все в порядке?

–Да. В остальной части дома все чисто.

Я кивнул, и мы принялись втягивать и закреплять шланг. На этом вызов подошел к концу.

Вернувшись в кабинет, я написал отчет о проделанной работе и стал ждать, когда наступит облегчение. Я создал для себя странную психологию – терапию, где каждый потушенный пожар призван был доказать, что я держу себя в руках. Что продолжая в том же духе, я вновь смогу сложить разрозненные части себя в единое целое.

Однако это не работало.

Я любил свою службу, но сердечные противоречия больше не имели отношения к контролю. Его просто не было.

«Потому что я влюбился в Фейт Бенсон».

Я уперся локтями в стол и обхватил голову руками, впервые смиряясь с этой мыслью. Какой смысл отрицать или притворяться, что дело в другом? Я безумно влюбился в нее, и эта мысль пугала до чертиков. Но в то же время наполняла спокойствием и безмятежностью, которые я искал всю жизнь.

«Черт!»

Несколько недель назад я изгнал ее из своей жизни. Я скучал по ней, мучился и страстно желал и поэтому решил положить конец нашим отношениям. Я наивно верил, что покончив со всем, смогу обрести хоть какой-то контроль – как будто волшебным образом перестану вдруг ее любить и сумею вернуться к прежней жизни.

Но та жизнь осталась в прошлом, и я все равно не желал к ней возвращаться.

Я хотел Фейт.

Сегодняшняя смена была последней в длинной череде. Я вернулся в огромный, пустой дом, теперь казавшийся слишком большим для меня одного, принял душ и переоделся.

Зазвонил телефон, на экране высветилось имя Моргана.

–Что случилось?

–Моми в больнице,– с беспокойством сообщил он.– Мне позвонила ее соседка. Упала с инвалидного кресла. Похоже, сломала бедро.

–Упала? Как, черт возьми, она могла упасть? Я думал, несколько дней в неделю за ней присматривает медсестра.

–Да. Ну, по-видимому, сегодня ее не было.

–Черт возьми! Я найму частную сиделку, которая будет с ней круглосуточно.

–Ты самый лучший брат. Она в Уилкоксе. Встретимся там?

–Уже еду.

Я приехал в Уилкокс, и меня направили на третий этаж. Лежащая на большой кровати Моми выглядела маленькой и хрупкой, ее голова слегка наклонилась вбок. Я думал, она спит, но, когда я вошел в палату, старушка приоткрыла один глаз.