Люси Салливан выходит замуж - Мэриан Кайз

— Ты, главное, не забывай говорить ему почаще, какая я замечательная, — наставляла меня Карен. — И еще скажи, что в меня влюблены миллион парней.

— Э-э… ладно, — согласилась я.

— Я тушу брокколи, — сообщила Шарлотта, возвращая нас к бытовым проблемам. — Вы будете?

— А я собиралась потушить морковку, — сказала я. — Кто-нибудь еще хочет?

Мы немедленно заключили трехстороннее соглашение относительно равного потребления наших овощных блюд.

— Да, Люси, — как бы невзначай сказала Карен. Я напряглась. — Звонил Дэниел.

— О-о… да. Ну и что?

Я очень надеялась, что прозвучало это достаточно уклончиво и равнодушно.

— Он звонил мне, — торжествуя, сказала Карен.

— Отлично.

— Не тебе. Мне.

— Отлично, Карен, — засмеялась я. — Как я понимаю, вы теперь пара?

— Очень на это похоже, — самодовольно ухмыльнулась Карен.

— Рада за вас.

— Так что привыкни к этой мысли, Люси.

Мы поели тушеных овощей и посмотрели несколько сериалов и душераздирающий документальный фильм о естественном деторождении. Женщины с искаженными, потными лицами, стоны и крики…

— Кошмар, — проговорила Шарлотта, глядя на экран в состоянии глубокого шока. — Я никогда не буду рожать.

— И я тоже, — горячо подхватила я, внезапно осознав, как здорово не иметь бойфренда.

— Но ведь можно сделать внутривенное обезболивание, — сказала Карен. — И тогда ничего не почувствуешь.

— Иногда обезболивание не действует, — сообщила я ей.

— Да ты что? Откуда ты это знаешь? — заволновалась она.

— Да, Люси права, — подтвердила Шарлотта. — У моей невестки так было, и она говорит, что она была просто в агонии и что ее крики были слышны за три квартала от больницы.

Хорошая история, отлично рассказана, но я не знала, верить Шарлотте или нет, потому что она была родом из Йоркшира, где все, похоже, только и делают, что травят разные байки о невыносимой боли.

Эта кровожадная история не произвела большого впечатления и на Карен. Думаю, что в случае с Карен сработает все, включая внутривенное обезболивание: ничто не посмеет ей противиться.

Где-то к половине десятого краткое насыщение тушеными овощами выветрилось, и на нас набросился дикий голод.

Кто сдастся первой?

Напряжение росло, росло, росло, пока наконец Шарлотта не сказала небрежным тоном:

— Никто не хочет пойти прогуляться?

Мы с Карен попытались скрыть благодарные улыбки.

— Прогуляться куда? — осторожно спросила я.

Я не собиралась никуда идти, если это не было связано с принятием пищи, но Шарлотта оправдала мои ожидания.

— До закусочной, — ответила она, немного смущаясь.

— Шарлотта! — хором воскликнули мы с Карен в притворном негодовании. — Как не стыдно! А как же наше решение?

— Но я проголодалась, — жалобно сказала она.

— Съешь морковку, — посоветовала Карен.

— Лучше я умру от голода, чем буду есть морковь, — созналась Шарлотта.

И я отлично понимала ее. Я бы предпочла съесть кусок каминной полки, лишь бы не морковь.

— Что ж, — вздохнула я. — Раз ты так сильно проголодалась, то я схожу с тобой. — Я была очень довольна. Мне до смерти хотелось чего-нибудь жареного.

— Что ж, — вздохнула Карен, — чтобы вам не было так стыдно, то купите и мне порцию картошки.

— Нет-нет, если ты только из-за нас, то не надо, — любезно сказала Шарлотта. — То, что у нас с Люси нет силы воли, совсем не означает, что ты тоже должна нарушать диету.

— Ничего, — махнула рукой Карен.

— Да нет же, правда, — настаивала Шарлотта. — Тебе совсем не обязательно есть из-за нас.

— Заткнись и иди купи мне картошки! — рявкнула Карен.

— Большую порцию или маленькую?

— Большую! С соусом карри и с копченой колбасой!