Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

Мальчик взглянул на нее с беспокойством и пробормотал:

– Мадам, я услышал крик месье. Надеюсь, ничего не случилось…

– Подойди сюда, Паскаль, – сказала Джорджия, вставая. – Можешь познакомиться со своим спасителем.

– Месье пришел в себя? Слава богу!

– Да, малыш, слава богу. Николас, тебе уже давно пора познакомиться с этим мальчиком. Его зовут Паскаль, и у вас с ним много общего.

Джорджия взяла мальчишку за руку и подвела к кровати, освещенной пламенем свечи. Николас приподнялся в постели и пристально посмотрел на малыша.

– Bonsoir (фр. доброй ночи), месье, – произнес оробевший Паскаль. – Я очень рад познакомиться с вами.

– Этот мальчик… – пробормотал Николас. – Это тот самый мальчик?..

– Да, это тот самый ребенок, которого ты спас.

– Но… но это невозможно. Как раз сейчас мне приснилось… И он был мертв. А теперь… Как такое возможно?

Паскаль взял Николаса за руку.

– Вы спасли меня, месье. Я не утонул только благодаря вашей храбрости.

Николас уставился на малыша и пробормотал:

– Мне снова снится сон, да?

– Нет, месье, я настоящий. Хотите, я вас ущипну?

На лице Николаса появилось подобие улыбки.

– Что ж, думаю, это самый верный способ убедить меня в реальности происходящего.

– Вот только не знаю, правильно ли будет причинять вам боль, месье, – сказал мальчик. – Но если вы хотите – готов сделать вам одолжение.

С этими словами малыш ущипнул Николаса за руку. Тот тихо вскрикнул, а Джорджия засмеялась.

– Это хорошо, что вы чувствуете боль, месье, – заметил Паскаль. – Еще утром вы ни на что не реагировали, а сейчас… В общем, я доволен.

Николас хмыкнул и пробормотал:

– Значит, ты доволен? А я, надо сказать, крайне озадачен.

– Все очень просто, месье. Я Паскаль Ла Мартин, тот самый мальчик, которого вы спасли после кораблекрушения. Месье Дейвентри, все знают, что вы настоящий герой, и теперь вы тоже это знаете.

– Да, разумеется, – ответил Николас, протирая глаза. – Почему бы нет?

– Вы очень долго спали, месье. Наверное, после всех испытаний вам нужно было набраться сил. Разве вы не помните?

Николас покачал головой.

– Нет, не помню… А как… как долго я спал, Джорджия? Должно быть, не меньше суток. – Он оглядел себя. – Я в чистом и в сухом. И ничего не болит. – Он нахмурился, ощупывая свои ребра. Потом отбросил простыни и осмотрел ногу. – Хм… странно. – Николас поднял глаза на жену. – Как долго я спал? – спросил он с беспокойством.

Услышав тревогу в голосе мужа, Джорджия подошла к Паскалю и, обняв его за плечи, проговорила:

– Пора в постель, дорогой. А завтра ты сможешь провести больше времени с месье.

Мальчик чмокнул ее в щеку и сообщил:

– Я очень счастлив, мадам. Очень, очень счастлив. Спокойной ночи, месье. Рад, что мы с вами наконец познакомились. Клянусь, это большая честь для меня.

Джорджия дождалась, когда за малышом закроется дверь, потом присела на кровать и взяла мужа за руку.

– Как долго это продолжалось? – спросил он. – Ведь этот ребенок никак не мог бы быстро поправиться. И мои ребра… Я теперь помню, что крепко побил их о камни. Но сейчас я чувствую себя вполне прилично, хотя и испытываю некоторую слабость. Что со мной случилось? У меня была лихорадка?

– Паскаль сказал правду. Ты очень долго спал.

– Несколько дней? Я спал несколько дней?

– Шесть недель, дорогой, – погладив мужа по щеке, ответила Джорджия.

Николас уставился на нее в изумлении.

– Шесть недель?..

– Сегодня семнадцатое марта, дорогой.

– Семнадцатое?.. О боже! Но это невозможно. Такого просто быть не может.

– Однако это правда.

– Но что же со мной случилось?

– Точно не знаю, – пробормотала Джорджия. – А ты ничего не помнишь?

Он пожал плечами.

– Помню, что был шторм. Были волны, люди в воде и этот мальчик… Джорджия, это действительно тот самый мальчик? Неужели он выжил?

– Да, выжил, – ответила она, улыбнувшись. – Паскаль выжил и довольно быстро поправился. А вот с тобой все оказалось сложнее. Я очень волновалась за тебя. И не только я – все переживали. Но я всегда верила, что ты поправишься, и каждый день молилась, чтобы это произошло поскорее.

– Но Джорджия, есть одна неувязка… Если бы я проспал целых шесть недель, то умер бы от голода. Я бы умер уже через неделю!

– Ну… ты спал не все время. Утром ты просыпался и в течение дня бодрствовал.

– Так почему же я этого не помню?! – воскликнул Николас почти яростно. Потом со вздохом пробормотал:

– Не понимаю, как можно потерять шесть недель жизни, совершенно этого не заметив… Объясни, Джорджия.

– Но и я этого не понимаю. Казалось, Словно здесь находилось только твое тело, а разум был… где-то в другом месте.

– Ты хочешь сказать, что я сошел с ума?

– Нет, ты не сошел с ума. Просто той ночью ты, наверное, слишком устал и перенервничал, поэтому тебе понадобилось время, чтобы восстановиться. Твой мозг таким образом защищал тебя, не позволяя вернуться в действительность до тех пор, пока ты не окрепнешь настолько, что сможешь разобраться во всем произошедшем.

– Господи Иисусе… – прошептал Николас. Он отбросил одеяло и, сев на кровати, опустил ноги на пол. Подбежавший Рэли тут же начал облизывать его пятки. – Приветствую, Рэли. – Николас погладил щенка, затем осторожно встал, словно не был уверен, что ноги смогут удержать его, и подошел к окну, вглядываясь в залитый лунным светом сад.

На многих деревьях уже появились новые листочки, трава сейчас казалась серебристо-зеленой, а на газоне, который протянулся до старого пруда, расцвели нарциссы. Повернувшись к жене, Николас в задумчивости провел ладонью по волосам.

– А я-то надеялся, что ты пошутила, – пробормотал он наконец. Тут взгляд его упал на лежавший на полу матрас и на ночную сорочку, лежащую в изголовье этой спартанской постели. – Ты что, спала здесь?

Джорджия покраснела.

– Да, здесь… Я решила, что мне лучше быть рядом, пока ты не поправишься. Да и Паскалю для скорейшего выздоровления требовалась отдельная спальня.

Николас шагнул к жене и привлек ее к себе.

– Джорджия, милая, милая Джорджия… А знаешь, для человека, проспавшего шесть недель, я чувствую себя странно уставшим.

– Меня это не удивляет. Должно быть, тебе потребовалось собрать всю свою волю, чтобы вернуться к нам. – Она нежно поцеловала его. – Ты не представляешь, как чудесно целовать тебя и знать, что ты, Николас, это чувствуешь.