Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

– А ведь мне так и не досталась моя часть говяжьего бока, – с деланым сожалением проговорил Николас.

Джорджия кивнула.

– Да, действительно. Мне очень жаль, дорогой. Я помню, как ты ждал этого ужина. Той ночью Бинкли накормил твоей говядиной тех, кто спасал потерпевших крушение.

Николас вздохнул.

– Наверное, смели все в момент.

– Что смели, месье? – спросил Паскаль, входя в кухню и усаживаясь за стол.

– Мой кусок говядины, Паскаль. Впрочем, не важно. Слишком долго объяснять. Доброе утро, мой друг. Ты всегда встаешь так рано?

– Да, месье. К тому же мне очень хотелось увидеть вас. Мадам сказала, что у вас в душе очень много счастья, и сегодня я вижу, как оно светится в ваших глазах. Вы больше не грустите?

– Нет, больше не грущу. А ты, Паскаль? Ты не грустишь?

– Раньше я очень грустил, ведь мои родители умерли, и у меня не стало дома. А потом меня взяли на корабль. Но мне там не очень нравилось, хотя на корабле было все-таки лучше, чем в приюте. А потом эта буря… – мальчик вздохнул. – К счастью, теперь у меня есть настоящий дом и настоящие друзья. А вы, месье, выздоровели. Разве я могу сейчас грустить?

Николас внимательно посмотрел на мальчика.

– Значит, ты счастлив здесь? – спросил он.

– Да, месье. По-настоящему счастлив. Но почему вы смотрите на меня так серьезно? Неужели хотите отправить обратно в приют?

– Нет, Паскаль. Разумеется, нет. Джорджия говорит, что предложила тебе жить с нами. Скажи, ты хочешь стать членом нашей семьи?

– Конечно, месье. Да-да, это именно то, чего я хочу! Я буду очень усердно работать и не буду вам в тягость.

Николас рассмеялся.

– Сейчас ты говоришь в точности, как когда-то Джорджия. Это заставляет меня задуматься: а нет ли во мне чего-то такого, что позволяло бы заподозрить меня в корысти? Паскаль, поверь, тебе нет нужды думать об этом.

– Вы очень добры, месье, и я сделаю все возможное, чтобы не разочаровывать вас.

– А я, в свою очередь, постараюсь не разочаровать тебя, Паскаль.

Последние слова Николаса вызвали у мальчишки взрыв радостного смеха. Тут Джорджия поставила на стол кружки с чаем, а также тарелку для Паскаля, после чего тоже села. Они ели, разговаривали и смеялись. После завтрака, убирая со стола, Джорджия радостно улыбалась. Ведь только что, за этим столом, у нее появилась настоящая семья.

– Доброе утро, мадам, доброе утро, сэр, здравствуй Паскаль, – приветствовал всех Бинкли, входя в кухню.

– Рад тебя видеть, Бинкли, – сказал Николас. – Джорджия, прошу меня извинить, но мы вас оставим. Пойдем, Бинкли, нам нужно обсудить несколько важных вопросов.

– Конечно, сэр, – кивнул слуга, развязывая только что надетый передник. – Лили скоро должна прийти, мадам, и если я вам не нужен…

– Нет-нет, Бинкли. Лучше займитесь тем, что так беспокоит моего мужа. Похоже, к нему вернулась его неуемная энергия. Пойдем, Паскаль. Солнце уже довольно высоко, и мы вполне можем начать работы в саду. Как ты думаешь, какой сюрприз приготовил Сирил нам сегодня?

– Это мебель, мадам. Для комнаты месье.

Джорджия бросила на мальчика пристальный взгляд.

– Правда? А не знаешь ли ты, отчего такая мысль пришла ему в голову?

– Я очень рассердился на Сирила на этой неделе и сказал ему, что он эгоист. И еще сказал, что как-то слышал, как месье Бинкли говорил про мебель… Он говорил, что в доме Сирила есть вещи, которые принадлежат месье Николасу, и что было бы хорошо вернуть их хозяину. Ведь это неправильно, что Сирил имеет так много, а у месье нет ничего. И я сказал Сирилу, что раз он так много работал над новой комнатой месье, то ему, наверное, будет жаль, если она останется практически пустой.

– Ты хитрый маленький бесенок, Паскаль.

Мальчик улыбнулся.

– Вы так думаете, мадам? Что ж, вот и хорошо. А как замечательно месье выглядит сегодня! Полон жизни и веселья. Как хорошо, что месье Николас позволил мне остаться. Если бы он отправил меня в приют, мне было бы очень плохо. О, посмотрите, мадам!.. На розовых кустах появились бутоны!..

Николас усадил Бинкли, а сам остался стоять, несмотря на протесты старого слуги.

– Бинкли, будь благоразумным, – сказал он. – Мне нужно составить план кампании, и я не собираюсь сидеть, задирая голову, только для того, чтобы потрафить твоим представлениям о приличиях.

– Похоже, к вам вернулся ваш прежний дух, сэр, – заметил слуга. – Осмелюсь спросить, сэр, а в чем будет заключаться эта кампания?

– Первое и самое главное: я намереваюсь сделать сегодняшнюю ночь настоящей брачной ночью. И я хочу, чтобы ты позаботился обо всех деталях – обо всех восхитительных мелочах, которые могли бы украсить место действия. В этом я целиком и полностью полагаюсь на тебя, поскольку безоговорочно доверяю твоему изысканному вкусу. Главное – не упустить ни одной мелочи. А теперь второе: я вполне готов заняться делами, поскольку голова у меня совершенно ясная. Принеси мне бумаги, я хочу начать немедленно.

– Как прикажете, сэр. Об остальном не беспокойтесь, я буду максимально осторожен, ибо понимаю, что подготовку следует провести втайне от миссис Дейвентри. Не беспокойтесь, она ни о чем не догадается.

Николас внимательно посмотрел на верного слугу.

– Что ж, я доверяю тебе, Бинкли, и я… Ха… на чем мы остановились? Да, бумаги. Принеси бумаги и все непрочитанные письма. Обедать я буду здесь, поскольку не собираюсь отрываться.

– Хорошо, сэр, – кивнул Бинкли, вставая, и было очевидно, что пожилой слуга очень доволен полным выздоровлением хозяина.

Николас работал все утро и весь день, уединившись в гостиной, а Джорджия тем временем решила доделать кое-что в новой спальне мужа. Сирил и в самом деле привез из Рэйвенсволка бюро, огромную кровать, кушетку и несколько стульев. Потом он помог Джорджии повесить занавески, а Лили с Паскалем тщательно вытерли повсюду пыль и приготовили постель. Бинкли же перенес одежду хозяина в объемный гардероб. Когда все было закончено, все они с гордостью осмотрели дело своих рук. Это был воистину торжественный момент. Кровать с пологом на четырех столбиках сверкала полированным деревом, бюро стояло на своем законном месте – у стены, а кушетка, стол и стулья были расставлены перед камином. На полу же расстелили ковры, и теперь даже Джорджия не могла бы указать на место, где некогда провалился Николас.

– П-просто идеально! – воскликнул Сирил, оглядывая комнату.

– Идеально, – подтвердила Джорджия, улыбаясь.

– Magnifique (фр. великолепно), – с гордостью добавил Паскаль. – Месье будет очень доволен.

– Да, действительно, вполне прилично, – заявил Бинкли.

А Лили хихикнула и сказала: