Сгорая дотла - Эмма Скотт

– Абсолютно верно. Мой отец научил меня всем основам. Чем больше у тебя умений, тем меньше вероятность, что наймут кого-то другого.

– Твой отец – генеральный подрядчик?

– Был. Два года назад у него случился инсульт. На самом деле два или три инсульта. Врачи не уверены, сколько их было. Один за другим.

Я откинулась на сиденье, потрясенная. Я знала только то, что его отец находится в доме престарелых. И снова меня удивила мысль о том, что есть вещи, которых мы не знаем друг о друге, не говоря уже о чем-то столь трагичном.

– Мне так жаль. Это, должно быть, очень тяжело.

– Что есть, то есть, – Кори пожал плечами. – Но да, он был генеральным подрядчиком, и мы вместе занимались бизнесом. «Бишоп и Сын». Какое-то время мы едва сводили концы с концами, но потом он получил крупный заказ, нашел несколько преданных парней, и мы стали получать прибыль.

– А потом у него случились инсульты, – тихо добавила я. – Так вот почему ты получаешь лицензию? Чтобы иметь возможность продолжать свой бизнес?

– Нет, – сказал Кори, и в его темных глазах появилась боль. – Когда стало ясно, что отец больше не будет в состоянии работать, я продал компанию, чтобы оплатить дом престарелых, в котором он находится. Моя мама умерла, когда я был ребенком, и я не мог позаботиться о нем сам. Итак, он там, а я работаю у Рэндалла Мартина, грязного ублюдка, но если я получу лицензию… – он покачал головой и печально рассмеялся. – На самом деле я не знаю, что буду делать. Чтобы начать бизнес, нужны средства. Но я все равно собираюсь получить лицензию. Этого хочет мой отец. Надеюсь, я получу ее, прежде чем он совсем забудет меня.

– С чего бы ему тебя забывать?

– У него болезнь Альцгеймера. Она прогрессирует медленно, но все же уничтожает его воспоминания, одно за другим. Веселая история, правда? – Кори подбородком указал в сторону магазина детской мебели, куда мы и ехали. – Это он?

Мы заехали на парковку. Я была потрясена рассказом Кори. Это было ужасно, но он держался молодцом. У меня бы не было и половины его стойкости, случись такое с моим отцом. Сложно себе это представить: невидимая молния поражает и мгновенно лишает жизненных сил некогда здорового человека.

Мне очень хотелось посочувствовать Кори или сказать что-нибудь утешительное, но я знала, что он не хочет этого. Ему не нужны ни жалость, ни сочувствие. Он плыл по течению и делал все, что было в его силах. Мне было приятно от мысли, что я могла помочь ему, открыла двери своего дома, когда он в этом нуждался, но теперь я понимала, что не сделай я этого, Кори бы справился со всем сам. Нашел бы выход.

Он уже вышел из кабины грузовика и оторвал меня от размышлений, открыв для меня дверь.

– О, спасибо, – сказала я, выходя. – Не ожидала от тебя.

– Мне не сложно, – он улыбнулся.

– Ты ведешь себя благородно в наше время, когда пишут статьи о том, допустимо ли по-прежнему открывать двери для женщин?

Он скорчил гримасу, когда мы двинулись через парковку.

– Возможно, я старомоден. Либо я не хочу, чтобы призрак моей матери преследовал меня за то, что я такой грубый придурок.

Я рассмеялась.

«Мы флиртуем? Это похоже на флирт».

Я откашлялась.

– Ну, я надеюсь, что твое благородство закончится тем, что женщина за все заплатит. Потому что я вижу вот что, – я кивнула в сторону мебельного магазина.

– Черта с два ты это сделаешь, – Кори остановился на тротуаре. Он посмотрел на магазин так, словно видел его в первый раз. – Погоди. Что это за место? Один из дорогущих бутиков?

– Да, но это за мой счет. Если мой ассистент прав, – а он всегда прав, – тест подрядчика обойдется тебе в кругленькую сумму. И…

– Эй, эй, эй, – Кори перебил меня, его темные глаза впились в мои. – Почему ты ищешь информацию о том, сколько стоит мой тест?

– Это моя работа. Я должна быть готова ко всему.

– Ладно, я ценю то, что ты сделала для меня. Правда. Но с меня хватит.

– Хватит? Я просто пытаюсь…

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, но не стоит, спасибо. Отныне я сам занимаюсь своими делами, в том числе покупаю своему ребенку эту чертову мебель. Ясно? И начнем мы с этого магазина.

Я скрестила руки на груди, уголки моих губ дрогнули в улыбке.

– Ты хочешь лишить меня радости шопинга? Какой грубиян.

– Я серьезно, Алекс.

– Я тоже, Кори.

– Ты оставляешь свои кредитные карточки в сумочке, или я ухожу.

Я хотела возразить, но он был серьезен. Он не собирался участвовать в той утомительной игре, в которую иногда играл Дрю с мужьями моих подруг, препираясь из-за чека за ужин, пока это не ставило всех в неловкое положение, которое кто-то должен был разрешать в конечном итоге. Добросовестность Кори была раздражающей, но честной, и я почувствовала, что сдаюсь. Он увидел это, и его ухмылка вернулась.

– Пошли. Если ты готова еще немного покататься, есть место получше, чем это заводское дерьмо с завышенными ценами.

– Как скажешь.

Мы вернулись к его грузовику, и я встала у пассажирской двери.

– Что? – спросил он.

– Жду, когда ты откроешь мне дверь.

Кори рассмеялся.

– Боже, да ты заноза в заднице.

– Кажется, мне уже это говорили, – сказала я. – В основном оппоненты, когда присяжные выносили вердикт. В мою пользу.

Он закатил глаза и распахнул дверцу, но прежде чем забраться в грузовик, я положила руку на предплечье Кори. Очень сильное, загорелое предплечье.

– А после будет обед. За мой счет, и отказы не принимаются.

Кори посмотрел на мою руку, касающуюся его обнаженной кожи, затем снова на меня.

– Почему ты так решительно настроена тратить на меня деньги?

– О, это моя забавная особенность, которая проявляется, когда кто-то спасает мне жизнь, – ответила я. – Можешь называть меня сумасшедшей, но я очень благодарна за такого рода поступки.

Я дразнила его, но глаза Кори снова затуманились. Он наклонился к открытой двери.

– Алекс, не надо. Забудь об этом.

– Я не могу забыть, – тихонько произнесла я. Моя рука все еще лежала на его руке. Я отдернула ее. – Мне до сих пор иногда снятся сны… Выстрелы и кровь.

Выражение его лица смягчилось.

– Да, мне тоже. И если ты хочешь поговорить об этом, то можем поговорить. Я выслушаю тебя. Но перестань благодарить меня. Ты мне ничем не обязана.

– Ничем, – повторила я. – Всего лишь жизнью.

– Ты сделала достаточно, – он вздохнул. – Более чем достаточно. Больше, чем кто-либо когда-либо делал для меня. Мы квиты.