Перемены - Даниэла Стил

— Они привыкнут. И им совсем ни к чему знать всеподробности.

Он говорил так уверенно, что Мел посмотрела на него сленивой и счастливой улыбкой. Для мужчины, не знавшего ни единой женщины, кромесвоей жены, в течение двадцати лет и не общавшегося ни с кем после ее смерти,он казался весьма самоуверенным, и Мел сомневалась, являлось ли это доказательствомего чувств к ней или следствием его постоянной уравновешенности?

— Вы спокойно рассуждаете об этом, сэр.

Он улыбнулся:

— Я никогда не испытывал подобного чувства, Мел. Жизньказалась такой прекрасной. — По крайней мере здесь, в Нью-Йорке, в еемилом, маленьком, наполненном солнцем доме наедине с ней. Возможно, все будетне так в окружении детей, но он надеялся на лучшее. — Думаю, наши детисмогут справиться с этим. А ты так не считаешь?

— Мне бы твою уверенность. Как насчет Пам?

— Ты понравилась ей. А в Аспене у каждого будет чемзаняться: экскурсии, прогулки, плавание, теннис, рыбалка, музыкальные фестивалипо вечерам. Дети встречаются там со старыми друзьями. Им будет не до нас,поскольку у них найдутся собственные дела.

Но он не убедил Мел, и она засомневалась, насколько реальноон подходит к этому вопросу.

— Кроме того, — Питер придвинулся к ней иобнял, — не думаю, что смогу прожить без тебя долгие несколько недель.

— Они покажутся вечностью, не так ли? — нежно ипечально произнесла она, склонив голову ему на грудь и чувствуя, как его теплообволакивает ее. — Но я не уверена, стоит ли нам приезжать в Аспен, Питер.

Это будет для них слишком большим ударом.

— Что именно? То, что мы — друзья? — удивленнопоинтересовался он. — Не стоит придумывать того, что они и не заметят.

— Они не слепые, Питер. Они уже почти взрослые, кромеМэта. Их не обманешь.

— А кто их обманывает? — Он на мгновение оторвалсяот нее, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я люблю тебя, Мел.

— Ты хочешь, чтобы они узнали об этом?

Он улыбнулся:

— Со временем.

— Ну и что тогда? Мы идем каждый своей дорогой, каждыйживет своей собственной жизнью за три тысячи миль друг от друга, и они будутзнать, что между нами существует интимная связь? Подумай, как они воспримутэто. — Она на мгновение задумалась, и перед ней вновь возникло лицо Пам,мысль о которой преследовала ее. — Особенно Пам.

Она говорила искренне, и он вздохнул.

— Ты слишком много думаешь.

— Я отношусь к этому серьезно.

— Не стоит. Просто приезжайте в Аспен, и немногоповеселимся, не беспокоясь о детях. С ними все будет хорошо. Поверь мне.

Мел поражало его простодушие. Иногда ее удивляла егонаивность в отношении детей. Но она должна была признать, что, несмотря на своивозражения против этой поездки, ей не терпелось снова увидеть его, и Аспенпредставил бы чудесную возможность для новой встречи, если бы ей удалосьуговорить двойняшек на недельку-другую покинуть Мартас-Винъярд. Онанахмурилась, придумывая, что она скажет им по возвращении.

— Не волнуйся так. Мел. Приезжай.

Она улыбнулась, и они поцеловались. А потом она сидела,задумчиво потягивая вино.

— Я просто не знаю, что сказать девочкам, почему мыдолжны уехать из Мартас-Винъярда.

— Скажи им, что горы полезнее для их здоровья.

Мел засмеялась и, склонив голову, посмотрела на него.

— А тебе не нравится море?

— Конечно, нравится. Но я люблю горы. Там такойчудесный воздух, чудесная природа, великолепные места для прогулок.

Она и не предполагала, что Питер такой любитель природы, нопосле напряженной работы ему требовался отдых, и лучше всего он восстанавливалсилы в горах. А Мел с детства любила море и предпочитала проводить отпуск вМартас-Винъярде.

— Я могла бы упомянуть им о Марке, — усмехнуласьона, — это могло бы убедить Вал, но нам не нужна такая головная боль.

Он засмеялся:

— Возможно, мне следует сказать ему о двойняшках доотъезда. — В тот вечер Питер больше не осмелился спросить Мел, убедил лион ее, но на следующее утро, сидя за кофе, он решил, что должен выяснить это.Через час они уезжали в аэропорт, и его вещи были уже упакованы. Мел несобиралась возвращаться в свой городской дом до сентября. — Ну, Мел, такты приедешь?

— Мне бы очень хотелось.

Он поставил чашку и, наклонившись, поцеловал ее.

— Ты приедешь в Аспен к концу месяца, Мел?

— Я постараюсь. Мне надо все обдумать. — Она уженесколько раз прокрутила его предложение в голове, но так ничего и не решила.Но если они не поедут туда, то, возможно, ей не удастся увидеться с ним ещенесколько месяцев, а ей этого совсем не хотелось.

Мел со вздохом поставила чашку и посмотрела ему в глаза.

— Не знаю только, стоит ли нам посвящать детей в своивзаимоотношения.

— А почему бы и нет? — огорчился он.

— Потому что, возможно, им трудно будет смириться сэтим.

— Думаю, ты недооцениваешь наших детей.

— Как ты собираешься объяснить им наш приезд?

— А разве что-то надо объяснять?

— А как ты думаешь? Конечно, надо.

— Хорошо, хорошо. Значит, мы объясним им. Скажем, чтомы — старые друзья.

— Они прекрасно знают, что это не так. — Мел явноначинала расстраиваться. Он взглянул на часы.

Половина восьмого, и через полчаса им надо ехать в аэропорт.Оставалось совсем немного времени на уговоры. А если она не приедет, то одномубогу известно, когда он снова увидит ее.

— Мне плевать, что ты скажешь им, Мел, твоим детям илимоим. Но я хочу, чтобы ты приехала в Аспен.

— Я должна подумать.

— Нет, не должна. Ты так долго все решения принималасама, что теперь не представляешь, как избавиться от этого и доверитьсякому-либо.

— Совсем не в этом дело. — Они переходили наповышенные тона. — Ты не представляешь реакции детей.

— Неужели у нас нет права на личную жизнь? Неужели я невправе любить тебя?

— Конечно, имеешь, но мы не вправе подвергать нашихдетей подобным испытаниям, если это ни к.чему не может привести, Питер.

— Почему ты так думаешь? — Он повысилголос. — У тебя другие планы?

— Ведь я живу в Нью-Йорке, а ты — в Лос-Анджелесе, илиты забыл?

— Я прекрасно помню об этом, и как раз поэтому я хотелвстретиться с тобой раньше, чем через три недели, или я прошу слишком о многом?