Обольщение джентльмена - Виктория Александер

— Господи, хоть кто-нибудь в этом доме знает, как делают предложение руки и сердца? — всплеснула руками леди Норкрофт.

Усмехнувшись, Дамливи встал на одно колено и взял руки графини в свои.

— Дорогая Эдвина, — произнес он с пафосом, — вы затронули потаенные струны моей души, которые, казалось, уже умолкли навсегда. Я хотел бы провести остаток своих дней с вами, наслаждаясь жизнью и приключениями.

— Я против, — сердито посмотрел на него Оливер. — Вы же едва знакомы!

— Лорд Дамливи делает предложение мне, а не тебе, сын мой, — осадила его графиня.

— Я обещал отцу заботиться о тебе!

— А я обещала твоему отцу позаботиться о тебе. Мы оба наилучшим образом выполнили свое обещание, и теперь пришло время мне самой решать свою судьбу. Может быть, мое желание эгоистично — прости, если так.

Граф смотрел на мать и не понимал, как он мог не заметить происшедшую с ней перемену — с появлением шотландца она стала просто светиться от счастья. Раньше такого не было, хотя она никогда не выглядела удрученной. Занятый своими переживаниями, Оливер проглядел очень важное событие в жизни матери.

— Что ты, мама, нисколько не эгоистично, — улыбнулся он, радуясь за мать. — Я одобряю ваше решение, Дамливи.

— Не припоминаю, чтобы просил вас об этом, молодой человек, — сказал Дамливи. — Эдвина, вы не ответили на мой вопрос.

— Разве? А мне казалось, что ответила, — сияя счастливой улыбкой, заметила леди Норкрофт. — Я с радостью принимаю ваше предложение, чтобы разделить с вами все — и жизнь, и приключения, и магические ритуалы.

— Теперь я могу подняться? — спросил он, улыбаясь.

— Конечно, дражайший Малькольм! — со смехом разрешила графиня.

— Один вопрос решен. — Шотландец встал с колена и посмотрел на Оливера. — Что вы решили насчет Кэтлин?

У графа сжалось сердце.

— Пока ничего. Но я не сдамся без боя, — ответил он. — По-видимому, ее бесполезно убеждать, что проклятия не существует.

— Бедная девочка, она всегда отличалась здравомыслием, — вздохнул Дамливи, усаживаясь на стул. — Но после безвременной смерти мужа и троих поклонников даже самая здравомыслящая женщина на свете поверит в висящее над ее головой проклятие.

— А вы верите в наше родовое проклятие?

— Я не знаю, существует ли оно, — философски заметил Дамливи, — но у меня нет доказательств обратного.

— Мне кажется, сейчас имеет значение только то, насколько в него верит Кэтлин. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы ты не женился на ней, если этот брак угрожает тебе гибелью, — сказала графиня, наливая и подавая мужчинам виски.

— Никакой угрозы нет, мама, — убежденно произнес Оливер. — Но единственный способ это доказать — жениться на ней и остаться в живых.

— Риск все-таки есть, — предостерег шотландец.

— Но игра стоит свеч, Дамливи, — возразил Оливер.

— Вы уже можете называть меня «отец», — улыбнулся тот.

— И не подумаю.

— Тогда Малькольм.

— Пойду посмотрю, как Кэтлин, — решила графиня. — А ты, сынок, срочно переоденься в сухое, не то, не дай Бог, простудишься и умрешь, а бедная девочка будет всю жизнь себя в этом винить.

Она перевела полный любви взгляд на Дамливи и добавила:

— Надеюсь, вы оба придумаете какой-нибудь способ покончить с этим кошмаром. Я не могу чувствовать себя счастливой, если мои родные в беде.

— Я сделаю все, чтобы вы были счастливы, дорогая. — Малькольм схватил ее руку и поцеловал. Графиня улыбнулась ему так, как улыбаются только очень близким людям, и вышла.

— Кстати, о ваших отношениях с мамой, — начал Оливер, когда за ней закрылась дверь.

— Это не твое дело, парень.

— Я уже давно не парень.

— Тогда сам должен понимать, — буркнул Дамливи и отхлебнул из стакана.

Оливер хотел ответить, но вместо этого тоже сделал изрядный глоток виски и попросил:

— Расскажите мне о проклятии.

Малькольм пожал плечами:

— Рассказывать особо нечего. Пять веков назад два враждующих семейства попытались покончить с кровавыми распрями, поженив своих отпрысков. Свадьба расстроилась, оба рода были прокляты.

— Если бы наши семьи за это время породнились, то проклятие бы исчезло?

— Наверное.

— Как узнать, что проклятие снято?

— Должно явиться знамение.

— Какое?

— Это скрыто в тумане времени, — с усмешкой заметил Дамливи и одним глотком допил оставшееся в стакане виски.

Оливер услужливо подлил ему еще.

— Мама рассказывала, что вы помогали ей с какими-то старыми бумагами на чердаке, касающимися проклятия. Вы с ней все просмотрели?

— Что ты, там целые сундуки этих бумаг, некоторые очень старые. Нам с Эдвиной удалось просмотреть только малую часть, потому что мы… часто отвлекались. Она такая очаровательная женщина…

— Мне совсем не обязательно это слышать. — Оливер тоже допил свой стакан. — Значит, мы можем найти в этих бумагах сведения о знамении?

— Полагаю, да.

— Если найдем, то попробуем сделать так, чтобы оно появилось, если, конечно, речь пойдет не о затмении или еще каких-нибудь небесных явлениях. Тогда можно будет убедить Кейт, что проклятие снято благодаря ее готовности выйти за меня. Нет, лучше так: благодаря ее жертвенному решению отказаться от меня ради моего спасения.

— Может сработать, — кивнул Малькольм, вновь прикладываясь к стакану. — А если мы ничего не найдем?

— Тогда сами придумаем какое-нибудь знамение. Я попрошу Холлингера не торопиться с ремонтом моста, и у нас будет в запасе целых три дня.

— То есть ты хочешь обмануть мою племянницу? — прищурился Дамливи.

— Именно так.

— Великолепная идея, — хихикнул Дамливи. — Даже я не смог бы придумать лучше.

— Спасибо за комплимент. — Оливер поднялся со своего места. — Значит, на чердак?

Согласно кивнув, Дамливи последовал его примеру.

— Ответь мне на один вопрос, парень, — попросил он, — ты не боишься ошибиться? Если моя племянница права, то проклятие убьет тебя в течение года.

— Я не соврал, Малькольм, когда сказал, что предпочитаю один год с ней целой жизни без нее, — глядя ему в глаза, твердо произнес Оливер.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Дамливи одобрительно кивнул.

— Ты хороший человек, — заметил он. — Признаться, я даже не ожидал. Так что хоть ты и не просил у меня разрешения жениться на Кэтлин, я тебе его даю. Заслужил.