Злой умысел - Даниэла Стил

– Отец Тим, – поправил он ее с усмешкой. – Авы – мисс Адамс?

– Грейс. – Она улыбнулась. Невозможно было неулыбнуться, глядя на него. Казалось, он излучал веселье.

– Пойдем-ка и потолкуем где-нибудь в спокойномместе. – Он жестом пригласил Грейс следовать за ним.

В коридоре резвилось около полудюжины ребятишек, и они струдом проложили себе путь сквозь эту ораву. В здании, похоже, прежде был склад,но теперь двери были гостеприимно распахнуты перед теми, кто нуждался в крышенад головой. Отец Тим еще вчера по телефону рассказал ей, что приют существуетлишь около пяти лет и они очень нуждаются в помощниках, а особенно вдобровольцах. Он был вне себя от радости, когда Грейс позвонила и предложиласвои услуги. Она – это одно из тех маленьких чудес, которые им так необходимы,сказал он.

Он повел ее на кухню – тут красовались три старыепосудомоечные машины, пожертвованные приюту, и еще большая старомоднаяраковина. По стенам были развешаны плакаты, посреди кухни стоял большой круглыйстол, подле него – несколько стульев, а на плите – три огромных кофейника. ОтецТим налил им по чашечке кофе, а затем они пошли в комнатку поменьше, где елеумещались письменный стол и три стула. Здесь, видимо, прежде был чулан, атеперь его личный кабинет. Все нуждалось в ремонте – это было сразу видно, да иновая мебель не помешала бы. Но, слушая отца Тима, Грейс вскоре пересталавидеть и замечать что-либо, кроме него. Этот человек наделен был поистинефантастическим обаянием, причем сам об этом и не подозревал, именно за это всеи обожали его.

– Так что же привело тебя сюда, Грейс? Я имею в виду,кроме доброго сердца и простоты душевной? – Он отхлебнул дымящийся кофе. Вглазах его прыгали веселые искорки.

– Я занималась такого рода работой и прежде – в Чикаго.В клинике Святой Марии. – Она назвала имя Пола Вайнберга.

– Я хорошо знаю это место. Я ведь сам родом из Чикаго.А здесь я уже двадцать лет. Клиника Святой Марии мне известна. В некотором родемы отпочковались от них и стараемся им подражать. Они хорошо делают свое дело.

Грейс сказала ему, сколько людей обслуживали они ежегодно вклинике Святой Марии и что там всегда жило одновременно семей десять –двенадцать. И это не считая тех, которые ежедневно приходили и уходили, ночастенько возвращались потом под теплое крылышко Святой Марии…

– Вот примерно так же дело обстоит и здесь, –задумчиво произнес отец Тим, глядя на нее. Он не мог взять в толк, с какойстати девушке вроде нее приспичило заниматься подобной работой. Но он уже давнонаучился не испытывать Господня терпения и не гадать, откуда взялись его дары –он предпочитал с пользой и толком их использовать. Он уже знал, что непременнопримет услуги Грейс.

– Здесь, пожалуй, пациентов даже побольше. Примерно отвосьмидесяти до ста человек ежедневно – плюс-минус дюжина… впрочем, чащеплюс. – Он снова улыбнулся. – Поначалу здесь одновременно проживалопорядка сотни женщин, а детишек было вдвое больше. А теперь обычно тут живутоколо шестидесяти женщин и около полутора сотен ребятишек – и так почти всегда.Мы никому не отказываем в приюте. Это наше железное правило. И единственное.Они приходят к нам, они остаются, если хотят именно этого. Большинство надолгоне задерживается. Они либо отправляются назад, либо уезжают куда-нибудь иначинают новую жизнь. В среднем они проводят здесь от недели до двух месяцевмаксимум. Но преимущественно живут тут по две недели.

– А как вы умудряетесь размещать такую уймународу? – Грейс была изумлена. Здание не выглядело настолько просторным.

– Нам нужно всего порядка двадцати комнат. И живут тамсразу по нескольку человек – иначе не получается, Грейс. Наши двери открыты длявсех, не только для католиков, – объяснил он. – Мы даже не задаем такогорода вопросов.

– Понятно… – Грейс улыбнулась ему – теплота, исходящаяот этого человека, согрела ее душу. В нем были некая удивительная чистота иневинность, делавшие его похожим на настоящего святого. Это был воистинучеловек Божий, и Грейс вдруг стало так легко, так спокойно подле него, что онавозблагодарила Небо.

– А врач, стоявший во главе госпиталя Святой Марии, былевреем, – вырвалось у нее.

Отец Тим расхохотался:

– Я не зашел еще так далеко, но в будущем… кто знает?

– А здесь есть врач-психиатр?

– Думаю, что это я сам. Я член ордена иезуитов иполучил степень доктора психологии. Но «доктор Тим» звучало бы странновато,правда? «Отец Тим» больше мне подходит, верно ведь?

Оба непринужденно рассмеялись, и он вновь налил кофе вопустевшие чашки из огромного кофейника.

– У нас здесь шесть монахинь, но, разумеется, здесь онине в облачении, а «в светском», так сказать, и примерно около сорокадобровольцев. Каждая пара рук на вес золота. Тут периодически бывают сестры изпсихиатрической лечебницы, а еще мальчишки-интерны, будущие психиатры, восновном колумбийцы. Чудесная компания, и все трудятся как дьяволы… прости, какангелы.

Грейс с каждой минутой все сильнее влюблялась в этоговзрослого веснушчатого мальчишку со смеющимися глазами.

– Ну а ты, Грейс? Что привело тебя к нам?

– Мне нравится такая работа. Все это очень много дляменя значит.

– А ты в этом разбираешься? Впрочем, надеюсь, что да –после двух лет в клинике Святой Марии.

– Думаю, вполне достаточно, чтобы быть вам полезной.

…Все это было слишком хорошо ей знакомо, но она еще нерешила, быть ли ей с ним до конца откровенной или молчать. Она ощутила к немутакое доверие, какого не внушал ей ни один человек уже давным-давно…

– А сколько раз в неделю ты ходила в клинику Святой Марии?

– Два вечера в неделю и каждое воскресенье… и еще всепраздники.

– Ох, ничего себе! – Он был и обрадован, иудивлен. Да, он священник, но прекрасно видит, как она молода и хороша собой –слишком молода, чтобы жертвовать такой огромный кусок жизни на работу вродеэтой. Потом взглянул на нее внимательнее: – Это для тебя… особая миссия, Грейс?

…Словно он все узнал. Он безошибочно все угадал. Грейс лишькивнула:

– Думаю, так. Я… знаю толк в такого рода вещах.

Она не знала, говорить ли ему еще что-то, но он простокивнул и ласково коснулся ее руки.

– Все правильно. Исцеление приходит по-разному. Нолучший способ – помогать страждущим.

Она опустила голову, чтобы скрыть слезы. Он знает. Онпонимает. Она ощутила, что вернулась домой после долгих лет скитаний, такхорошо было просто вот так быть подле этого удивительного человека.

– Ты нужна нам, Грейс. Твое место здесь. Ты можешьпринести многим радость и исцеление – и себе самой тоже…

– Спасибо, святой отец, – прошептала она, вытираяглаза.