Прелестная бунтарка - Мэри Джо Патни

Киркланд усмехнулся:

— Подобную бумагу я тебе выдать не сумею, но напишу несколько писем, с которыми тебе будет обеспечено уважение.

— Если я этим займусь, мне надо будет зафрахтовать корабль с командой, которая не откажется направиться туда, где идет война. А это будет стоить дорого. Лучше если это будет корабль, уже бывавший в Чесапикском заливе.

— Ясно. У тебя будет столько денег, сколько необходимо. Я могу предоставить и корабль, однако не уверен, что у меня есть моряки, знакомые с теми водами.

— Это будет весьма дорогостоящее и скорее всего бесполезное предприятие, — заметил Гордон. — Корабль должен быть неприметным, но при этом быстрым, хорошо вооруженным и готовым плавать под флагами разных стран, если потребуется. Я знаю одно судно, оно подойдет для этой цели, если капитан свободен и согласится.

Глаза Киркланда насмешливо блеснули.

— Сдается мне, ты уже принял решение взяться за данное дело, — произнес он.

— Да. Как зовут ту женщину и где она живет?

Киркланд протянул ему листок бумаги, на котором были написаны ее имя и адрес.

— Занятно, что ее фамилия по мужу такая же, как твоя, Одли. Не было ли у тебя в Америке родственника по имени Матиас Одли?

Гордон пожал плечами:

— Вероятно, между нами есть родство, но фамилия Одли не такая уж редкая. Сомневаюсь, что одинаковая фамилия поможет переубедить вдову, если она не пожелает возвращаться в Англию. — Он встал. — Теперь мне надо выяснить, в Лондоне ли корабль, который я имею в виду, свободен ли капитан и согласится ли он участвовать в данном деле.

— Гордон, поступай так, как считаешь нужным. — Киркланд тоже поднялся и достал из внутреннего кармана сложенный листок бумаги. — Это банковский вексель на твои расходы. Если тебе понадобится что-нибудь еще, просто попроси.

Гордон посмотрел на сумму и присвистнул.

— Я вижу, они очень сильно желают вернуть вдову в целости и сохранности.

— Да. А если она откажется возвращаться, родные хотят гарантий, что у нее есть все, что необходимо для обеспеченной жизни.

— Если она живет в бедности, полагаю, она поедет со мной более охотно. Будем надеяться, что ей не терпится вернуться домой и все пройдет гладко.

— Подобное случается редко, — пробормотал Киркланд. — Вот почему я решил поручить это дело именно тебе.

Гордон усмехнулся:

— Я воспринимаю это как вотум доверия моей изобретательности и изворотливости.

— Да. — Киркланд протянул ему ладонь. — Если тебе что-нибудь потребуется, дай мне знать. Удачи и счастливого пути.

Пожимая ему руку, Гордон почувствовал легкое покалывание в затылке и уверенность, что ему понадобится все везение, какое только выпадет.

Таверна на набережной была популярна у местных лавочников, купцов и моряков. Гордон окинул взглядом помещение, спрашивая себя, узнает ли он человека, которого надеялся здесь встретить. Впервые он познакомился с Хокинсом в тюремном погребе в Португалии: они были двумя из пятерых мужчин, кого утром должны были казнить. Всю ночь они трудились как проклятые, готовя побег. Расставаясь, заключили неписаный договор, что будут поддерживать друг с другом связь через книжный магазин «Хатчерз» в Лондоне, посылая письма на имя «Спасенным грешникам».

Благодаря сообщениям, которые Гордон время от времени получал в книжном, он примерно представлял, чем занимается Хокинс, однако они не видели друг друга с той самой ночи в Порто.

«А, вот он, в кабинке у стены слева от меня».

Мужчина, сидевший там, приветственно поднял кружку с элем. Гордон направился к нему, лавируя между столами. Хокинс был коренастым с темно-каштановыми волосами. Цвет его обветренного лица выдавал человека, проводящего много времени на открытом воздухе.

— Гордон! — воскликнул он. — Рад тебя видеть через столько лет!

Они пожали друг другу руки.

— Полагаю, для каждого из нас это были непростые годы. — Гордон сел напротив Хокинса. — У тебя другой голос, чем мне запомнилось.

Хокинс усмехнулся:

— В ту ночь, когда мы познакомились, я страдал легкой формой болезни под названием «повешение». На то, чтобы мой голос пришел в норму, потребовалось время.

Он сделал служанке знак принести напиток для Гордона.

— Для повешенного ты выглядишь на редкость живым, — заметил тот. — Наверное, за этим скрывается любопытная история.

— Расскажу как-нибудь в другой раз. Есть у тебя новости от остальных членов нашего маленького братства «Спасенных грешников»?

— Когда Наполеон отрекся от престола, Уилл Мастерсон находился с армией в Тулузе. Я слышал, что он ушел в отставку и направляется через полуостров домой. Интересно, не собирается ли он заглянуть в ту клетку, где мы пили паршивый бренди и обсуждали, что станем делать, если случится невероятное и мы выживем? Теперь Мастерсон планирует остепениться и вести скучную размеренную жизнь.

— Может, он и степенный, но сомневаюсь, что когда-нибудь будет скучным. — Хокинс отхлебнул изрядную порцию эля. — Не знаю, все ли из нашей пятерки живы. Настали опасные времена.

— Особенно для тебя, если я правильно понял твои нечастые письма. Ты ведь занимался тем, что контрабандой перевозил грузы, прорываясь через морскую блокаду?

— Да, но с объявлением мира осталось меньше блокад, через которые я мог бы прорываться. Так что, похоже, мне тоже придется стать респектабельным, — шутливо произнес Хокинс.

— А доводилось тебе прорываться в заблокированные порты в Соединенных Штатах? В Чесапикском заливе? Если да, то у меня есть для тебя кое-какая работенка.

Хокинс прищурился:

— Я доходил аж до самого Балтимора. Один из моих людей вырос в тех краях, и он знает тамошние воды, как свои пять пальцев. А что за работенка? Сейчас, когда в Чесапике хозяйничает Королевский флот, плавать там будет даже опаснее, чем прорываться через обычную блокаду.

— Речь идет о спасательной миссии. И ее надо осуществить как можно скорее.

Гордон вкратце рассказал, что нужно сделать. Подумав, Хокинс заметил:

— Полагаю, это будет проще, чем пробраться через блокаду. Мой «Зефир» быстроходнее любого судна Королевского флота. Если цена хорошая, я могу этим заняться.

Гордон улыбнулся:

— Тогда давай обсудим детали.