Прелестная бунтарка - Мэри Джо Патни

Кингстон-Корт, Ланкашир,

1799 год

— Ричард! Ричард!

Услышав этот свистящий шепот за открытым окном его спальни, лорд Джордж Гордон Ричард Огастес Одли, третий и самый никчемный сын маркиза Кингстона, проснулся, как от толчка.

Калли? Она же должна была вернуться домой из пансиона через неделю! Он нахмурился. И все-таки это она, больше некому. Только два человека на свете звали его Ричардом, и из этих двоих лишь Калли могла карабкаться вверх по толстым стеблям вьющихся растений под его окном.

Ночь была теплой, и Гордон спал в одних подштанниках. Хотя они с Калли были лучшими друзьями с младенческих лет, все же отношения между ними были не такими, чтобы он мог встретить ее полуголым. Гордон вскочил с постели, набросил халат и подпоясался. Он высунулся из окна и посмотрел вниз, откуда доносилось шуршание листьев. При свете полной луны было хорошо видно лицо в форме сердечка и блестящие рыжие волосы. Да, это она. Но какого черта достопочтенная Кэтрин Каллиста Брук среди ночи карабкается по стене в его комнату?

— Калли, ты с ума сошла! — с нежностью воскликнул он. Потом наклонился и протянул ей руку, чтобы помочь подняться и перелезть через подоконник. — Если бы знал, что ты вернулась из пансиона, я мог бы завтра нанести тебе визит самым что ни на есть цивилизованным способом.

Калли схватилась за его руку и перелезла через подоконник в комнату. Она была одета как мальчишка — вполне разумный выбор, учитывая, что девушка намеревалась взбираться по увитой зеленью стене. Гордон хотел сказать что-то еще, как вдруг заметил блестевшие в лунном свете влажные пятна на ее лице. Она плакала? Калли же никогда не плачет! У нее нервы не просто железные, а как из дамасской стали.

— Что случилось? — резко спросил он.

— Все!

По голосу было ясно, что ее переполняли чувства. Она дрожала, и Гордон машинально обнял ее, стараясь успокоить. Калли спрятала лицо на его плече. Наверное, за последние месяцы в школе он вырос, потому что она показалась ниже ростом, чем ему помнилось. Гордон похлопал ее по спине и тихо произнес:

— Кэткин, мы с тобой побывали в стольких передрягах и выбрались из них, что уже умеем решать проблемы.

— Но не проблемы такого рода.

Она глубоко вздохнула и отошла на шаг, однако все равно продолжала держаться за него, будто боялась, что без его поддержки потеряет равновесие. На ее лицо упал лунный свет, и Гордон увидел на левой щеке темную отметину. Он выругался и осторожно потрогал синяк.

— Проклятье! Отец снова бил тебя!

Калли пожала плечами:

— Я привыкла к этому. Ведь он мне постоянно заявляет, будто я самая непослушная, строптивая дочь во всей Англии, настоящее дьявольское отродье. Но сей раз… — Ее голос дрогнул. — Дело обстоит гораздо хуже. Отец собирается выдать меня замуж за какого-то ужасного старого плантатора из Вест-Индии.

— Боже правый, это еще откуда взялось? — Гордон подвел ее к стулу, достал припрятанную фляжку с бренди, плеснул немного в стакан, добавил воды и протянул стакан Калли. — Откуда какой-то плантатор из Вест-Индии вообще узнал о твоем существовании?

— Он дальний родственник отца. Вдовец. — Калли отпила немного разбавленного бренди и закашлялась. — Он заезжал в Раш-Холл по делам, увидел меня и предложил отдать меня ему в жены, потому что я «так прекрасна».

Последние слова Калли как будто выплюнула.

— Прекрасна?

Гордон задумался. Она была… она была Калли. С ее золотисто-рыжими волосами, стройной фигуркой и природной грацией она была довольно хорошенькой. Вероятно, пожилому мужчине достаточно ее волос и живого темперамента, чтобы счесть девушку красавицей.

— Тебе только шестнадцать лет, значит, у вас должна быть долгая помолвка.

Калли покачала головой:

— Ничего подобного! Он хочет жениться немедленно, до того, как вернется в свои края. Он остановился в Раш-Холле. Как только отец сказал, что он может меня забирать, этот тип отправил человека в Лондон за специальным разрешением. Сегодня разрешение поступило. Вечером отец сообщил, что послезавтра я выхожу замуж.

— Он не может насильно выдать тебя замуж за незнакомого мужчину! — воскликнул Гордон, пораженный. — Просто продолжай постоянно твердить «нет». Это будет нелегко, но тебе же не привыкать сопротивляться.

Калли снова стала колотить дрожь.

— Если я не подчинюсь, то отец перенесет свой гнев на моих сестер.

«Черт побери, а ведь она, пожалуй, права!» У нее такие ранимые сестры, и с ее отца станется запугать их или даже причинить им боль, чтобы добиться от Калли подчинения.

Гордон обнял ее за плечи и стал шептать всякие успокаивающие слова, пока она не отстранилась от него и даже сумела улыбнуться.

— Ты разговариваешь со мной, как с одной из своих лошадей.

— Ну, с испуганными кобылами это срабатывает, вот я и подумал, что надо попробовать.

Калли с притворным возмущением закатила глаза, и он улыбнулся.

— Калли, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я собираюсь сбежать, и мне нужны деньги. Можешь дать мне взаймы?

Гордон нахмурился:

— Сбежать… куда?

— К тете Беатрис. Она моя крестная, говорила, что я могу приезжать к ней в любое время. У нее я буду в безопасности.

— Но надолго ли? Если твой отец явится и утащит тебя, чтобы выдать замуж, она не сумеет противостоять ему.

— Тогда я сменю имя и скроюсь, уеду в Манчестер или Бирмингем. Найду какую-нибудь работу.

— Пойдешь трудиться на фабрику? — усмехнулся Гордон. — Калли, это не очень хороший план.

— Не на фабрику! — возразила она. — Ты же знаешь, что я хорошо шью. Мне наверняка удастся подыскать работу швеи. Если одолжишь мне фунтов двадцать или тридцать, мне этого хватит, чтобы уехать и продержаться до тех пор, пока я не обоснуюсь там, где отец меня никогда не найдет.

Гордон покусал губу, размышляя о том, сколько всяких неприятностей может произойти с неопытной хорошенькой девушкой, даже если она умная, изобретательная и храбрая. И тут его осенила мысль, от которой у него даже захватило дух.

— Калли, у меня есть идея получше. Выходи за меня замуж. Нам нужно не более двух дней, чтобы добраться до Шотландии, и мы достаточно взрослые, чтобы пожениться там без разрешения.

Калли ахнула, округлив карие глаза:

— И ты еще говоришь, что я сошла с ума! Мы слишком молоды, чтобы пожениться, даже если в Шотландии это и разрешено законом. Брак — это же на всю жизнь. Я мечтаю выйти замуж по любви.