Ночной эфир - Нора Робертс

На заднем дворе росли нарциссы. Они еще не распустились. Стройные зеленые стебли покачивались на ветру. Нежно-желтые бутоны готовы были вот-вот раскрыться, обещая новую весну, новое счастье. Она и не знала, что они там есть, когда покупала дом.

Жаль, что они еще не цветут. Хорошо было бы сейчас взглянуть в окно и увидеть прелестные бело-золотистые звездочки. Разве можно назвать жизнь плохой, если ты смотришь в свое окно и видишь, что распустились нарциссы?

— Ты ела сегодня? — спросил Бойд.

— Я не помню. — Силла сложила руки на груди и посмотрела на деревья. Ветки уже окутала едва заметная светло-зеленая дымка. Интересно, скоро ли развернутся почки? И когда листья начнут давать тень? — Но я не голодна. Если хочешь есть, наверное, в холодильнике что-нибудь найдется.

— Может, тогда приляжешь? — Он погладил ее плечи.

— Я сейчас не смогу уснуть. — Силла тихо вздохнула и накрыла его ладонь своей. — Через несколько недель мне придется стричь лужайку. Наверное, это здорово. У меня никогда еще не было собственной лужайки, которую нужно было бы подстригать.

— Можно мне прийти и насладиться этим зрелищем?

Она улыбнулась. Этого он и добивался.

— Мне здесь нравится, — тихо сказала Силла. — Я имею в виду не только дом. Хотя это очень много для меня значит — стоять вот тут и видеть то, что мне принадлежит. Мне нравится это место. Знаешь, с тех пор, как я уехала из Джорджии, я нигде и никогда не чувствовала себя дома. Более того, я даже не думала об этом, пока не приехала сюда. А здесь вдруг поняла — я опять дома.

— Иногда без всяких поисков находишь то, что тебе нужно.

Ока знала, что Бойд говорит о любви. Но пока еще эта тема ее пугала.

— Тут небо такое голубое, что глазам больно. Ветер разгоняет все облака, и кажется, что дома нарисованы на синем фоне. И еще видно горы. Ты стоишь себе на углу в час пик, ждешь, когда загорится зеленый на светофоре, и смотришь на горы. Я хотела бы здесь жить.

Он развернул ее к себе.

— Ты здесь и живешь.

— Я никогда не верила, что на свете может быть что-то постоянное, неизменное. Хотя, наверное, я как раз начинала об этом задумываться. До того, как все это случилось. Но я не смогу остановиться, остаться насовсем в Денвере или где-нибудь еще до тех пор, пока я боюсь. Бойд. — Она обхватила его голову ладонями и пристально всмотрелась в лицо, словно пытаясь запомнить каждую черточку, каждую подробность. — Я говорю не только о месте жительства, но и о том, чтобы принадлежать одному человеку. У меня в жизни нет и не было никого дороже тебя. Разве что Дебора. Но я знаю, что этого недостаточно.

— Ты ошибаешься. — Он поцеловал ее. — Это как раз все, что нужно.

Силла сокрушенно покачала головой:

— Ты не хочешь ничего слушать.

— Опять ошибаешься. Я слушаю тебя, Силла. Просто я не всегда соглашаюсь с тем, что ты говоришь.

— Не нужно соглашаться. Нужно принять это как данность.

— Знаешь, что я тебе скажу? Когда все закончится, мы с тобой сядем и как следует поговорим о том, с чем мы оба должны согласиться и что принять как данность.

— Когда все закончится, тебя может уже не быть в живых. — Новая мысль пришла ей в голову. Силла сжала его руку. — Ты правда хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

— Ты же знаешь.

— Если я соглашусь на твое предложение, ты откажешься от дела? Мной займется кто-то другой, а ты пообещаешь уехать в дом в горах и не выходить оттуда, пока этого мерзавца не поймают.

Бойд ощутил одновременно горечь и гнев, но овладел собой.

— Подкуп государственного служащего — это преступление.

— Я не шучу.

— А жаль. — Его глаза стали колючими. — Лучше бы это была шутка.

— Я выйду за тебя замуж и сделаю все от меня зависящее, чтобы ты был счастлив, если ты сделаешь для меня эту единственную вещь.

Бойд отпустил ее и отступил на шаг назад.

— Так мы не договоримся, О'Роарки.

— Черт! Бойд!

Он все-таки не выдержал.

— По-твоему, это что, торг? То, что хочешь ты, в обмен на то, чего хочу я? Черт тебя подери, мы же говорим о браке! Это соединение двух жизней, двух судеб, а не бартерная сделка! Что дальше? Я бросаю работу, а ты соглашаешься родить от меня ребенка?

От шока и стыда Силла на пару минут буквально потеряла дар речи. Она протянула к нему обе руки.

— Прости меня. Прости, пожалуйста, — выговорила она. — Я не хотела, чтобы это так прозвучало. Я не знала… Просто я все время думаю о том, что он сказал сегодня. Как он это сказал. И я не могу представить свою жизнь без тебя. Это… хуже смерти.

— Я с тобой. — Он снова обнял ее. — И всегда буду с тобой. С нами ничего не случится.

Она прижалась к нему крепче и уткнулась лицом в его шею.

— Не сердись. У меня сейчас нет сил ссориться.

Бойд погладил ее по волосам. Как можно на нее сердиться?

— Тогда отложим ссору на потом.

Ей не хотелось думать, что будет потом. Важно лишь то, что происходит здесь и сейчас.

— Пойдем наверх, — прошептала она. — Люби меня.

Взявшись за руки, они поднялись по лестнице. В доме было пусто и тихо. Силла закрыла дверь спальни и повернула ключ в замке. Это был символический жест. Сейчас ей было необходимо отгородиться от всего остального. Только Бойд и она. И больше ничего.

Солнце било в окна, но ей не нужны были занавески и приглушенный свет. Здесь между ними не будет тайн. Не сводя с Бойда глаз, она принялась расстегивать блузку.

Всего несколько дней назад она бы так не смогла. Постеснялась бы. Побоялась, что сделает что-то не так, скажет что-то не то, покажется слишком откровенной или, наоборот, чересчур зажатой. Бойд сумел убедить ее в том, что нужно всего лишь протянуть руку и захотеть поделиться своим чувством.

Они молча разделись, не прикасаясь друг к другу. Как он угадал ее настроение? Или это она угадала его? Сейчас ей хотелось только смотреть на него. Впитывать его всем своим существом.

Солнечный свет как-то особенно падал на его волосы, так что глаза казались темнее. А может быть, они темнеют оттого, что он смотрит на нее? Она словно вбирала в себя очертания его тела, рельефные мускулы, гладкую, чистую кожу.

Представляет ли она себе, как возбуждающе действует ее взгляд, подумал он. Она стояла посреди комнаты, совершенно обнаженная, разрумянившаяся, с расширившимися глазами, и смотрела, смотрела, смотрела, словно не могла оторваться.

Он ждал. Он хотел прикоснуться к ней так сильно, что даже пальцы болели, но он ждал.

Она приблизилась. Протянула к нему руки. Приоткрыла губы. Прильнула к нему всем своим стройным, гибким, соблазнительно-податливым телом. Он ждал. Она чуть слышно выдохнула его имя и поцеловала его.