Мое сокровище - Тереза Ромейн

– Сочельник, – произнесла Эстелла, – следует проводить, сидя перед огнем настолько жарким, чтобы плавились брови. И при этом пить шоколад с добавлением чего-то настолько крепкого, чтобы плавилось все остальное. – Она протянула руки к камину.

– А в каком состоянии ваши брови сейчас? – осведомился Ричард, наполнявший чашку чем-то горячим из посудины, только что доставленной гостиничной служанкой.

Эстелла нигде не замечала какой-либо фляжки, так что вряд ли в напитке могло присутствовать спиртное. Черт, а жаль…

– В нерасплавленном, к сожалению. – Графиня вместе со стулом придвинулась поближе к камину. В окна же струился тусклый полуденный свет. Они сейчас находились… словно в аквариуме, отделенные от всего остального мира. Однако тепла в этой стеклянной тюрьме было маловато. И ведь никуда не сбежишь. – Ричард, вас совсем не беспокоит, что мы застряли на этом постоялом дворе?

– Какой смысл беспокоиться? Разве это поможет растопить снег, чтобы мы могли побыстрее отправиться в путь?

Графиня обожгла собеседника взглядом. А тот улыбнулся и добавил:

– Зачем об этом думать, Эстелла? Ведь от таких мыслей совершенно ничего не изменится. Вы сказали, что знаете, что следует предпринять, когда позволят погодные условия. Вот мы и передадим зашифрованный текст вашей смышленой племяннице Луизе. А до тех пор будем наслаждаться жизнью… в меру наших возможностей. – Он протянул ей чашку, наполненную чем-то коричневым.

– Что это?

– Кофе. – Поддернув у коленей брюки, Ричард уселся рядом с ней. – Специально для вас я подсластил его побольше.

– Это потому, что я такая горькая?

Ричард отхлебнул из собственной чашки.

– Нет. Просто я сам предпочитаю сладкий, а вы сказали, что вам все равно, какой кофе пить.

– Когда я такое говорила?

– Несколько дней назад, в Касл-Парре. Когда Джори, наш слуга, принес нам подкрепиться. Мы с вами тогда украшали венками те мраморные головы.

– Понятно… – кивнула Эстелла. Чашка приятно грела ее пальцы. – Не ожидала, что вы это запомните. – Она сделала пробный глоток. Аромат напитка был резковатым, а вот вкус оказался приятным, несмотря на чрезмерную сладость. – Вполне сносный кофе.

– Это высокая похвала, миледи. – Чуть привстав, Ричард поставил свою чашку на каминную полку и снова уселся. Его немного сонные глаза выражали полное умиротворение. Казалось, будто он сидел не на жестком деревянном стуле, а в мягчайшем кресле. Но как он смел быть таким спокойным, когда сама она так взволнована?.. Да-да, как он мог быть столь безмятежным в ее присутствии? Ведь у нее-то даже начиналось покалывание в пальцах, когда она его видела…

Эстелла прикоснулась к стеклянным бриллиантам на своем аквамариновом тюрбане. Прикоснулась, как бы напоминая себе о своей яркости и эффектности.

– Значит, по прибытии в Лондон вы надеетесь найти драгоценности и обзавестись собственным магазином? – спросила она.

– Да, верно. Но только наполовину. Не знаю, удастся ли мне найти драгоценности моей жены, но магазин у меня будет. Я уже подыскал подходящее место в районе Ладгейт-Хилла, неподалеку от торгового дома «Ранделл и Бридж».

Вероятно, именно по причине американского акцента в словах Резерфорда чувствовалась такая уверенность. Там, где при лондонском произношении слова катятся легко и гладко, в его речи они громыхали как булыжники. Временами ей казалось: стоит ему лишь озвучить свое намерение – и оно непременно осуществится. И вообще, если вдуматься, то ведь ее внимание привлекала не только внешность Ричарда, но и его голос…