Шопоголик и брачные узы - Софи Кинселла

Что такое? Они все вздумали вмешиваться в нашу частную беседу? Я бросаю взгляд на брошюрку в руках у какого-то парня и читаю: «Руководство для соискателей ученой степени в области медицины».

Ой.

Попала.

Ну и что? Может, я тоже собираюсь получить ученую степень по медицине! Может, я в медицине смыслю не меньше, чем все эти люди, да к тому же склонна к пророческим заявлениям.

— Есть еще вопросы на этом этапе? — спрашивает хорошенькая докторша, и повисает смущенное молчание. — Давайте! — подбадривает она. — Не бойтесь! Наверняка есть вещи, которые вам хотелось бы знать. Даже если вы думаете, что это просто или очевидно… все равно, спрашивайте!

Тишина. До чего же жалкие людишки! Мне и думать нечего: у меня уже с десяток вопросов.

— У меня есть вопрос! — говорю я на долю секунды позже того, как парень в очках поднимает руку.

— Хорошо! — восклицает докторша. — Вот это мне по душе! Вы первый, — обращается она к очкарику.

— Меня интересует область сердечно-сосудистой хирургии, — говорит он. — Хотелось узнать, какие технологии вы используете при лечении внутричерепных аневризм?

— Ага! Что же, в этой сфере были сделаны замечательные достижения. Кто-нибудь из вас, наверное, слышал о методе эмболизации аневризм Гильельми?

Двое тут же кивают, а остальные что-то записывают.

— Недавние клинические испытания, проведенные в Калифорнии…

Знаете, мне расхотелось задавать мой вопрос. Пойду-ка я, пожалуй, пока она разглагольствует.

Но уже поздно, докторша умолкает и поворачивается ко мне:

— А ваш вопрос?

— Вообще-то, — быстро говорю я, — это не существенно.

— Ну отчего же. Спрашивайте все, что хотите знать.

Все дружно глазеют на меня.

— Ну… Я просто хотела спросить… А можно перекрасить белый халат в какой-нибудь другой цвет?

Ну хорошо, доктором я, наверное, так и не стану. Хотя не понимаю, почему они так хохотали. Держу пари, им и самим хотелось узнать ответ, у некоторых девушек был даже очень заинтересованный вид. Когда я пробираюсь обратно в палату Майкла, щеки у меня все еще пылают от смущения.

Люк сидит на стуле возле кровати Майкла, и атмосфера уже отнюдь не такая напряженная.

— Я как раз рассказывал Люку, — произносит Майкл, когда я сажусь рядом, — что дочь наседает на меня, хочет, чтобы я уволился. Или по крайней мере занял должность не такую ответственную. Переехал в Нью-Йорк.

— Серьезно? Давай! Мы только рады будем.

— Прекрасная мысль, — поддерживает меня Люк. — Особенно если учесть, что ты в последнее время крутился на шести должностях.

— Мне так понравилась твоя дочь, — оживленно подхватываю я. — Мы сдружились, когда она заходила в «Берниз». Как у нее с работой?

Дочь Майкла — адвокат, специализируется на авторском праве и проявляет прямо-таки устрашающую смекалку. С другой стороны, ей и невдомек было, что цвета, которые она носила, совершенно ей не идут, — пока я не обратила на это внимание.

— Очень хорошо, спасибо. Она как раз перебралась к «Файнерману», — говорит Майкл. — Весьма престижная контора.

— Ага, я их знаю. Обращаюсь к ним иногда, по частным вопросам. В последний раз несколько недель назад. По поводу моего завещания. В следующий раз наведаюсь к ней.

— Отлично, — смеется Майкл. — Ей будет приятно.

— Люк, ты составил завещание? — с интересом спрашиваю я.

— Конечно, составил. — Люк удивленно смотрит на меня. — А ты — нет?

— Нет! — беспечно отвечаю я и перевожу взгляд с Люка на Майкла. — А что? В чем дело?

— Все должны составить завещание, — серьезно произносит Майкл,

— Мне и в голову не приходило, что ты этим не занималась. — Люк покачивает головой.

— А мне в голову не приходило это делать! — ерепенюсь я. — Мне же только двадцать семь!

— Я договорюсь со своим юристом. Этот вопрос надо решить.

— Ну ладно, ладно. Но, если честно… — Я слегка передергиваю плечами. И тут меня озаряет: — А кому ты все завещал?

— Тебе, — отвечает Люк. — За одним исключением.

— Мне? — У меня отвисает челюсть. — В самом деле? Мне?

— Так уж принято, чтобы мужья оставляли имущество своим женам, — произносит Люк с легкой улыбкой. — Или ты против?

— Нет! Конечно, не против! Просто я… этого не ожидала.

Как это приятно! Люк оставляет все мне!

Сама не знаю, почему это оказалось для меня сюрпризом. Мы ведь живем вместе. Собираемся пожениться. Это очевидно. И все-таки приятно.

— Я так должен понять, что мне ты ничего оставлять не собираешься? — кротко интересуется Люк.

— Конечно! — восклицаю я. — То есть, конечно, оставлю!

— Но учти, я на тебя не давил. — И Люк ухмыляется, глядя на Майкла.

— Оставлю! — кричу я, все больше возбуждаясь. — Просто я об этом еще не задумывалась!

И, чтобы скрыть свое смущение, хватаю грушу и вгрызаюсь в нее. Кстати, а почему я до сих пор не составила завещание?

Наверное, потому, что никогда не думала о том, что умру. Но я ведь запросто могу умереть, верно? Отправимся обратно в Нью-Йорк — и произойдет крушение поезда. Или к нам в квартиру вломится маньяк с топором… или… меня примет за секретного агента и похитит какая-нибудь диверсионная иностранная банда…

И кому достанутся все мои пожитки?

Конечно, Люк прав! Нужно срочно составить завещание.

— Бекки? Все в порядке? — Оказывается, Люк уже надевает пальто. — Нам пора.

— Спасибо, что пришли. — Майкл сжимает мою руку, когда я наклоняюсь, чтобы его поцеловать. — Для меня это много значит.

— Буду держать тебя в курсе насчет свадьбы, — говорит Люк. — Не вздумай манкировать обязанностями шафера.

— Ни за что! — возмущается Майкл. — Кстати, я поговорил с разными людьми на вашей помолвке и немного сбился с толку. Где вы женитесь — в Нью-Йорке или в Англии?

— В Нью-Йорке. — Люк озадаченно хмурится. — Это ведь окончательное решение, да, Бекки? Я так и не спросил, как отнеслась к этой новости твоя мама.

— Ну… — Я пытаюсь выиграть время, обматывая шарф вокруг шеи.

Нет сил признаться. Признаться, что мама до сих пор не знает об отеле «Плаза». Не здесь. Не сейчас.

Не хочу же я устроить Майклу еще один сердечный приступ?

— Да! Да, прекрасно отнеслась. Нью-Йорк есть Нью-Йорк! — Я издаю бодрый смешок и быстро нагибаюсь за сумкой.

И потом, это не совсем ложь. Мама вернется — и я все ей скажу.