Шопоголик и брачные узы - Софи Кинселла

Господи, что со мной творится? Только утром я была преисполнена решимости.

Закрываю глаза и заставляю себя думать о маме и о ее цветущем вишневом дереве. Не помогает. Наверное, это шампанское так подействовало, но вместо того, чтобы расчувствоваться и думать «Я должна выйти замуж дома», я ловлю себя на мысли: «Может, удастся вставить вишневое дерево в волшебный лес».

— Все в порядке, Бекки? — Робин улыбается мне. — Оцените!

— Ой! — виновато вскрикиваю я. — Я просто подумала, что… гм… это будет фантастическая свадьба.

Что делать? Собираюсь я что-нибудь сказать? Или не собираюсь?

Вперед, Бекки! Решайся.

— Так что, хотите взглянуть, что у меня в сумочке? — жизнерадостно спрашивает Робин.

— Да… пожалуйста.

— Па-пам-м! — Робин извлекает плотную рельефную карточку в завитушках и вручает ее мне.

Миссис Элинор Шерман

просит Бас почтить своим присутствием

бракосочетание

ее сына

Люка Брендона

и

Ребекки Блумвуд

Я смотрю на карточку, и у меня глухо колотится сердце.

Это по-настоящему. Это правда. Вот оно, черным по белому.

Точнее, темно-серебряным по бронзовому.

Я верчу карточку в руках.

— Что вы об этом думаете? — Робин вся светится. — Очень изысканно, да? На восемьдесят процентов лен.

— Это… прелестно. — Я сглатываю. — Наверное, скоро надо уже рассылать приглашения.

— Пока еще нет! Но я люблю, чтобы приглашения были готовы заранее. Я всегда говорю — лишней корректуры не бывает. Не хотим же мы пригласить гостей на «сракосочетание», как одна невеста, которую я знавала… — Она заливается смехом.

— Действительно. — Я снова смотрю на карточку.

Суббота,22 июня, 19:00.

Отель «Плаза»,

Нью-Йорк

Если я намерена что-нибудь сказать — сейчас самое подходящее время. Если хочу отменить свадьбу, это надо делать не откладывая. Сию минуту.

Но я так и не открываю рта.

Значит, в конце концов я выбираю «Плазу»? Выходит, я поддалась? Купилась на блеск и мишуру? Предпочла Элинор маме с папой?

— Я подумала, вы захотите послать такую матери, — произносит Робин. — Какая жалость, что она не участвует в приготовлениях. Но она будет рада это увидеть, верно?

— Да, — выдавливаю я после долгой паузы. — Да, она… будет рада.

Приглашение в сумке, щелчок замка, на душе у меня препогано.

Стало быть, так.

Нью-Йорк.

Мама поймет. Когда я опишу ей все как следует, она передумает. Должна передумать.

Новый торт Антуана — с мандаринами и личи — великолепен. Но почему-то пощипываю я его совсем без аппетита.

Когда я попробовала еще несколько вариантов и так и не приблизилась ни к какому решению, Антуан и Робин переглянулись и сказали, что мне, наверное, нужно время все взвесить. И, взяв последнюю сахарную розу, я прощаюсь и отправляюсь в «Берниз», где держусь со всеми клиентами так любезно, словно и думать мне больше не о чем.

Но все это время я раздумываю о звонке, который мне предстоит сделать. Как я выложу маме жуткую новость. Как я собираюсь ей все это объяснить.

Конечно, я не стану категорически заявлять, что решила выйти замуж в нью-йоркском отеле «Плаза». Не так с ходу. Просто скажу, что есть такая возможность, если мы обе этого захотим. Вот она, ключевая фраза. Если мы обе этого захотим.

Дело в том, что я ведь еще не расписала все в красках. Может, мама от радости подпрыгнет, когда я все как следует объясню ей. Расскажу про заколдованный лес и про струнный оркестр, про танцевальный ансамбль и торт за тысячу долларов. Прекрасная, роскошная свадьба, все расходы оплачены! Кто такое упустит?

Но меня мутит от волнения, когда я бреду вверх по ступенькам к нашей квартире. Я же знаю, что лукавлю сама с собой. И знаю, чего мама хочет на самом деле.

И еще я знаю, что она сделает все, о чем я попрошу.

Закрываю за собой дверь, звонок за моей спиной тут же верещит, и я вздрагиваю с перепугу. Нервы ни к черту.

— Привет, — говорю я, открывая дверь. — Ох, это ты, Дэнни. Послушай, мне нужно срочно позвонить, очень важно. Ты не мог бы…

— Я хочу попросить тебя об одном одолжении. — Дэнни вваливается в квартиру, игнорируя мои слова.

— Какое одолжение?

— Рэндал на меня наседает. Знаешь, типа — когда ты свои шмотки продашь? Кто твои покупатели? Есть ли деловые планы? А я ему, типа, да есть у меня деловые планы, Рэндал. «Кока-колу» в следующем году перекупить надумал, как тебе такое?

— Дэнни…

— А он заладил, что если у меня нет настоящей клиентуры, то лучше это все бросить, а субсидировать он меня больше не намерен. Так и сказал — субсидировать! Представляешь?

— Что же… — Я пытаюсь урезонить Дэнни. — Он пустил тебя к себе жить. И он купил все рулоны розовой замши, которые ты хотел…

— Ну ладно, — произносит Дэнни после паузы. — Допустим. Розовая замша была ошибкой. Но боже мой! Он же меня в покое не оставляет! Рассказал ему про твое платье — а он мне: Дэниэл, нельзя основывать коммерческое предприятие на единственной покупательнице, которая живет по соседству. — Дэнни нервно грызет палец. — Вот я и сказал ему, будто получил крупный заказ от магазина.

— Правда? Какого?

— «Берниз».

Дэнни наконец завладел моим вниманием.

— «Берниз»? Дэнни, но почему «Берниз»?

— Чтобы ты меня прикрыла! Если он тебя спросит, подтверди, ладно? Скажи, что клиенты по головам друг друга лезут, чтобы купить мои вещи, что ты за всю историю магазина такого еще не видела…

— Ты спятил. Рэндал в жизни не поверит. А что ты ему скажешь, когда он спросит про деньги?

— Тогда деньги у меня уже будут!

— А если он захочет убедиться? Если в «Берниз» зайдет?

— Да ему в голову не придет, — презрительно говорит Дэнни. — Он и со мной-то раз в месяц разговаривает, какие уж тут визиты в «Берниз». Но если столкнетесь на лестнице — держись моей версии. Это все, о чем я прошу.

— Ну… хорошо, — бормочу я наконец.

Будто у меня своих забот мало, честное слово!

— Дэнни, мне и в самом деле надо позвонить… — беспомощно бубню я.

— Так вы уже нашли, где жить? — любопытствует Дэнни, заваливаясь в кресло.

— У нас не было на это времени.