Закон скорпиона - Эрин Боу

– Наверное, на рассвете, – мечтательно произнес Талис. – Просто чтоб красиво было. Рассвет. Город. Бабах. Надо где-нибудь пометить, чтобы не забыть.

Он подхватил меня на руки и понес внутрь.

Я бы охотно сказала, что Талис уверенно вошел в мизерикордию в развевающемся плаще, раскидывая камберлендцев, как ноябрьские листья.

Я бы с удовольствием сказала, что он одним движением смахнул все чужеродные железки, оставленные Толливером Бёрром на старинной дубовой полировке, и возложил меня на стол для карт, как принцессу в хрустальный гроб. Я хотела бы сказать, что получилось красиво. Мне хотелось, чтобы было красиво. Чтобы я была принцесса, спасенная волшебником. Чтобы Талис воздел руки и одним словом излечил меня. А камберлендцы чтобы пришли в смятение.

Но в смятение никто не пришел. Никто не имел ни малейшего представления, как выглядит Талис. Он не был похож на себя – неказистый, весь в пыли и воняющий лошадиным потом, он щурился после тускло освещенного зала, откуда только что ушел, и пошатывался под моим весом, как мог бы пошатываться обычный человек под весом довольно длинного и неплотно набитого мешка картошки – притом что картошка заходилась в истерике. Камберлендцы, которые явно приспособили мизери под монтажную студию, подняли голову от рабочих планшетов и карточных игр. У большинства на лице было написано раздражение, лишь некоторые казались крайне удивленными, но никто не испугался.

Талис свалил меня на стол, между кабелями Бёрра и режиссерскими раскадровками. Я бессильно всхлипывала.

– Эй! – Один из камберлендцев, здоровенный, краснорожий, встал. – Девочка!

Талис, не удостаивая солдата вниманием, склонился надо мной. Его глаза сияли, как два солнца. Он был такой ослепительный, что через пелену слез я видела четырех Талисов.

– Тихо, тихо, – сказал он, словно говорил с лошадью. – Попросить тебя расслабиться будет, пожалуй, бесполезно, но просто не сопротивляйся, договорились?

Так успокаивая меня, Талис подсунул руку мне под плечо, навалился всем весом, а второй приподнял мне руку за локоть. Лицо его нахмурилось, пока он искал нужный угол, а потом он неожиданно дернул мне руку точным уверенным рывком. Плечо хрустнуло – но не успела я вскрикнуть, как боль в этом плече отключилась. Как будто заклинанием волшебника. Вот и сказка, которую я хотела.

– Эй! – крикнул солдат.

Талис вправил мне второе вывихнутое плечо. Боли вдруг стало настолько меньше, что казалось, ее вообще нет. Боль ведет себя не так, но сейчас я про это забыла. Я перестала всхлипывать. Краснолицый камберлендец схватил Талиса за шею.

– Чем это ты тут занимаешься?

Талис чуть оживился.

– Я? – просиял он широкой улыбкой, полной деланой невинности. – Да так все как-то. Примеряю чужое тело, разгоняю скуку, стираю города с лица земли… Меня зовут Талис. Может быть, вы обо мне слыхали?

И вот тут-таки наступил ужас. Громадный камберлендец замер на месте. Все замерли. Признаюсь, хоть это и стыдно, но я наблюдала их испуг со злорадным удовольствием.

Талис улыбнулся солдату:

– Слушай, будь хорошим мальчиком, сбегай спроси своего генерала насчет меня. Сдается мне, она будет недовольна, если ты станешь вертеться у меня под ногами.

Он повернулся к аудитории спиной, не посмотрев, повиновался ли солдат приказу. Никто не остановил Талиса, когда тот принялся отслеживать кабели, тянущиеся от перекодирующего блока Толливера Бёрра к треснувшей обшивке аббата. Напевая себе под нос, Талис пошевелил пальцами и принялся нажимать на кнопки.

Послышалось жужжание, и аббат очнулся. Он издал синтезатором речи три тестовых звука и закашлялся. Его голова резко повернулась к Талису. Включились глаза.

– Привет, Амброз, – сказал Талис. – Сто лет не виделись. Потерял, значит, свою обитель?

– Привет, Майкл, – вздохнул аббат. – Стыдно в том признаться, но да, потерял.

Боль возвращалась. Не в плечах, а в ладонях. К ним снова начала поступать кровь, а вместе с ней давление и чувство, которое удивительным образом было жарой и холодом одновременно.

Талис снова надел очки и стал вглядываться в руку абба та, которая так и осталась привинченной к столешнице.

– У-у, плохо все. Что-то у этих пунктик насчет рук. Остальное в порядке?

– Я получил существенные повреждения при электромагнитной атаке. Восстановимые или нет – надо смотреть.

– С лечением всегда так. – Талис произнес слово «лечение» так, словно оно было на иностранном языке. – Или удается, или не удается.

И они оба повернулись и посмотрели на меня.

Пристальный взгляд Талиса мне не понравился. Его глаза были как две камеры. Я отодвинулась. Руки как будто трескались – медленно, как бутылка, если в нее налить воды и заморозить.

Потом я почувствовала прикосновение на щеке – прохладное, легкое, керамическое. Пальцы аббата провели мне по лбу, забрались в волосы.

– Майкл, что с ней произошло? – тихо спросил он. – Кто осмелился сделать такое с моей Гретой?

– Этот человек, которого наняла Арментерос…

– Толливер Бёрр. – Голос аббата был сиплым, как от пневмонии.

– Да, он. Вздумал дробить ей руки в яблочном прессе. Большая, длинная подводка, такая, понимаешь, психологическая драма, все дела. Но в итоге почти никакого ущерба.

Что-то стукнуло – это Талис вытащил крепеж из руки аббата. Аббат поднял конечность – через отверстие в ладони проходил свет. Я быстро закрыла глаза.

– Наши медицинские возможности здесь столь ограниченны… – Я почувствовала, как аббат положил поврежденную руку мне на плечо. – Льда, полагаю, раздобыть не удастся.

– Ей, Амброз, просто надо выплакаться. Отдай мне руку, хочу посмотреть, получится ли приделать на место мышцу.

Но рука аббата осталась плотно лежать у меня на плече. Боль все нарастала. Есть ли предел, до которого она бу дет усиливаться? Я уже была на грани того, что могла вытерпеть, а камберлендцы все еще оставались в комнате.

– Ей нужны ее друзья, – сказал аббат.

– Да, – проскрипела я. Мне казалось, что я целый час орала: горло саднило. – Мне нужна Зи.

– И Элиан?

Кончики пальцев Элиана у моих пальцев, его глаза, как у дикого оленя. «Я ж говорил тебе, что я Спартак».

– Да.

– Амброз, я тебя умоляю. С ней все в порядке. Я ее потом убью, когда снова смогу подсоединиться к своей комнате.

– Майкл!.. – В хриплом усталом голосе послышался легкий упрек. Что называется, «не при детях!».

– Ну ладно, ладно, – надулся Талис и ткнул наугад в кого-то из камберлендцев. – Ты. Принеси чего-нибудь обезболивающего. А ты, – палец уткнулся в другого, – иди найди Ли Да Ся и Элиана Палника. Скажи им, что их ждут в комнате отдыха.