Лесная колдунья - Галина Гордиенко

— Ты что, оглох?! — возмутилась Василиса. — Катись отсюда!

Будто подслушав ее сумбурные мысли, Кирилл раздраженно отозвался:

— Кончай разоряться. Сказал же, сегодня исчезну. Вечером меня уже не увидишь.

— Вечером! А если я сейчас видеть тебя не хочу?!

— Да пожалуйста! Сейчас так сейчас. — Кирилл зло сплюнул. — Мне твое рыжее величество уже плешь своими истериками проело! Пока, детка!

Василиса с трудом сглотнула плотный комок, но горло все равно перехватило болезненным спазмом, она едва дышала.

Девушка сморгнула внезапно выступившие слезы и отвернулась, гордо вздернув подбородок: мимо нее, насвистывая, прошел Кирилл. Ей показалось — он даже взгляда не бросил в ее сторону.

«Ну и пусть, — угрюмо подумала Василиса. — Даром мне не нужен этот… этот… он снова обозвал меня рыжей!!!»

День сегодня тянулся слишком долго и скучно. Василиса только сейчас поняла, насколько легче «дежурить» с Рокотовым. Пусть он и бесил ее несказанно, зато время летело довольно быстро.

От разъедающей душу тоски Василиса совершенно потеряла осторожность и предельно сократила дистанцию, теперь она порой едва не дышала двоюродной сестре в затылок.

Шла и вяло удивлялась, насколько беспечны и невнимательны влюбленные.

Лера с Оскаром вообще никого не замечали! Получается, зря они с Кириллом прятались, наступи она Лерке на ногу, сестрица лишь рассеянно извинится. Вместо нее.

Василиса фыркнула: недавно так и произошло. Леру бесцеремонно толкнула какая-то высокая плечистая девица — неслась, как на пожар! — а сестра на нее и не оглянулась. Зато вежливо пробормотала: «Извините, пожалуйста».

Слышать «содержательную» беседу влюбленной парочки Василиса уже не могла, ее мутило от чужой глупости. Она не понимала, как можно часами бродить по городу, держась за руки, и болтать всякую чушь. Не считать же обменом информацией следующий разговор:

— Ты любишь ореховый пломбир?

— Да, а еще с изюмом и взбитые сливки сверху.

— И я. Нежные взгляды и продолжительное молчание.

Потом:

— Знаешь, я почему-то больше люблю загорать, а не купаться.

— И я.

— А еще здорово дремать в тенечке.

— И я люблю. И чтоб шум волн слышать… Василисе скоро стало казаться, что ключевым словом в этом бессвязном лепете служило слово «люблю». О чем бы Лера с Оскаром ни говорили, оно присутствовало обязательно.

«Я люблю…»

«И я…»

Причем начать мог любой, и если вначале Василиса веселилась, пытаясь угадать, что еще совместно «любит» забавная парочка, то потом бросила бесперспективное занятие.

Они перебрали все!

Музыкальные группы, фильмы, телевизионные передачи, виды спорта, какие-то книги, страницы Интернета, форумы, которые предпочитали, фрукты, овощи, сладости, мясные блюда русской и кавказской кухни, городские улицы, площади и скверы, политиков, континенты, страны, домашних и диких животных…

Весь огромный мир уместился в этих «люблю».

«Нет, я, конечно, слышала, что влюбленные внезапно глупеют, но чтобы настолько…»

Василиса попыталась представить Кирилла, идущего с ней рука в руку и мечтательно говорящего: «Я люблю смотреть зимой на закат, а ты?» — и ее передернуло. Василиса не сомневалась — такого никогда не будет.

Интересно, что имел в виду Кирилл, когда крикнул, что ее истерики ему плешь проели?

Василисе повезло: Лера сегодня снова забыла о времени, спохватилась уже в восемь вечера, и Оскар отправил ее домой на такси.

Василиса немного повеселела: значит, можно выбросить из головы дурные мысли — не рискнет ли Рустам этим вечером избавиться сразу от обеих.

А что? Огнестрельное оружие у него имеется, наверняка есть и глушитель. Запросто Леру пристрелит, а потом уже за нее возьмется.

Василиса невольно поежилась: в парке они с сестрой оказались бы около девяти вечера, гуляющих там в это время не оставалось, даже у фонтана обычно пусто.

И ближайшие дома от аллеи достаточно далеко, с обеих сторон — дороги, правда, не слишком загруженные. Колядиным повезло — микрорайон довольно тихий. И все равно — кричи не кричи, никто не услышит…

«Лишь бы он не ушел, — встревоженно размышляла Василиса. — Надоест ждать или решит, что мы добрались домой на машине… Да нет! Не дурак же он, наоборот — должен радоваться, что сегодня мы припозднились, парк-то практически опустел… К тому же Рустам знает, что этим вечером я буду одна, а завтра могу и помириться с Рокотовым. Он наверняка считает, что мы…»

Василиса сердито фыркнула и почти побежала от автобуса к парку.

Кирилл нетерпеливо посмотрел на часы: ну и где эта сумасшедшая? Она уже час назад должна быть дома! Обычно Василиса с Лерой спешили опередить Екатерину Васильевну, а она — Кирилл специально узнавал — возвращалась с работы около половины восьмого.

Следить за девушками в городе Кирилл не рискнул: Василиса казалась ему достаточно чуткой, чтобы заметить — или почувствовать? — его присутствие.

Из расспросов — кстати, девчушка держалась как партизан! — он понял, что Василису тренировал односельчанин, парнишка старше ее на добрый десяток лет, ранее воевавший.

Слава богу, между ними ничего не было! Бывший спецназовец считал Василису зеленой девчонкой, все-таки она еще училась в школе. Хорошо — прошлой весной парень навсегда уехал из лесничества.

Василиса сказала о занятиях лишь несколько слов, но Кирилл с удивлением понял, что тренировки шли всерьез. Парнишка со смешным именем Коська обязанностями не манкировал, гонял Василису как сидорову козу, понять бы еще — зачем.

Кирилл хмуро усмехнулся: впрочем, если парень воевал на Кавказе…

Тогда он слишком хорошо понимал, насколько дешево стоит в этом мире человеческая жизнь и как легко ее оборвать любому подонку. Вот и хотел, чтобы Василиса могла себя защитить хотя бы в случае нечаянного столкновения с каким-нибудь мерзавцем.

«Это вырастить человека сложно, — вспоминая материнские слезы по ночам и ее бессильные попытки хоть как-то направлять его жизнь в милом пубертатном возрасте, печально подумал Кирилл, — а убить любого из нас… слишком легко».

В парк Кирилл приехал заранее, чуть ли не к пяти вечера, необходимо было опередить Рустама, узнать место засады и больше не спускать с Бекмуратова глаз ни на секунду.

Кирилл поправил парик и мрачно ухмыльнулся: вряд ли Рустам узнал бы его, даже случайно заметив. Все-таки над внешностью Кирилла поработал профессионал, пусть это и обошлось в три тысячи рублей.

Рокотов не жалел потраченных денег, театральный гример честно отработал их — Кирилл сам не узнал себя в зеркале, перед ним был совершенно другой человек. Не вечно мрачноватый, с жестким взглядом парень, уже мужчина, хорошо знающий себе цену, а легкомысленный и богатенький мальчишка, наверняка балующийся наркотиками и злоупотребляющий спиртным.