Память о смерти - Нора Робертс

– Что? Что? Бросить тебя? Ты что, совсем одурел? Последние мозги растерял?

– Ты меня избегаешь. Приходишь поздно, уходишь рано. И так каждый чертов день.

– Я покупаю рождественские подарки, идиот! – закричала Пибоди, всплеснув руками. – Я ходила в спортзал. И я поднималась к Мэвис и Леонардо, потому что… Не могу сказать, это секрет. И если я тебя избегала, так только потому, что ты ни о чем не хочешь говорить, кроме поездки в Шотландию.

– У нас осталась всего пара дней до…

– Знаю, знаю. – Пибоди демонстративно зажала руками уши.

– У меня есть наводка на один левый заработок, это поможет заплатить за билеты. Я только хочу… Ты не собиралась меня бросить?

– Нет, хотя и следовало бы. Мне бы следовало треснуть тебе по кумполу и избавиться от всех этих заморочек разом. – Пибоди со вздохом опустила руки. – Может, я тебя избегала, потому что не хотела говорить о поездке в Шотландию.

– Ты всегда говорила, что хочешь когда-нибудь съездить.

– Знаю, что я говорила, но я думала, что это будет не так скоро. Если вообще будет. А теперь ты припер меня к стенке, и я нервничаю. Нет, не нервничаю. Я в ужасе.

– Чего ты боишься?

– Боюсь встречи с твоими родственниками… со всеми сразу. Ты что, не понимаешь? Ведь это же меня ты собираешься привезти домой на Рождество!

– Черт побери, Пибоди, а кого, по-твоему, я должен везти домой на Рождество?

– Меня, идиот. Но когда привозишь кого-то домой на Рождество, это не шутка. Это очень серьезно. Они все будут смотреть на меня и задавать вопросы, а я никак не могу избавиться от проклятых пяти фунтов, потому что нервничаю и ем за троих. Вот я и решила: если бы мы могли просто остаться дома, мне не пришлось бы нервничать, пока… Ну, в общем, не пришлось бы.

Макнаб долго молчал, глядя на нее с тем ошеломленным выражением, с каким мужчины глядят на женщин с незапамятных времен.

– Ты же приглашала меня к себе домой на День благодарения.

– Это совсем другое дело. Да, совсем другое! – повторила Пибоди, не давая ему возразить. – Ты уже был знаком с моими родителями, и потом, мы, мормоны, готовы любого принять и накормить в День благодарения. Я чувствую себя толстой и неповоротливой. Они меня возненавидят.

– Ди. – Он называл ее Ди в минуты особой нежности или когда ему хотелось ее придушить. В эту минуту им, казалось, владели оба чувства сразу. – Это, конечно, очень серьезно – пригласить девушку домой на Рождество. Ты – первая, кого я приглашаю.

– О боже! От этого только хуже. Или лучше. Не знаю, что из двух. – Пибоди сглотнула и прижала ладонь к животу. – Мне плохо.

– Они не будут тебя ненавидеть. Они тебя полюбят, потому что я тебя люблю. Я люблю тебя, Пибоди. – Макнаб одарил ее той самой улыбкой, которая всегда заставляла ее вспоминать маленьких щенят. – Прошу тебя, поедем ко мне домой. Я так долго ждал случая тобой похвастаться.

– О боже! О черт!

Сентиментальные слезы затуманили ей глаза. Она бросилась ему на шею. Он обхватил руками ее ягодицы.

– Пойду запру дверь, – пробормотал Макнаб и, не удержавшись, радостно укусил ее за ухо.

– Все догадаются, чем мы тут занимаемся.

– Обожаю быть объектом зависти. М-м-м… как мне тебя не хватало! Позволь мне только…

– Погоди! – Пибоди оттолкнула его и сунула руку в карман. – Я совсем забыла. Боже, это подарок от Даллас и Рорка.

– Я предпочитаю получить подарок от тебя. Прямо сейчас.

– Нет, ты смотри. Ты должен это увидеть. Они дарят нам поездку! – затараторила Пибоди, открывая коробочку и показывая ему электронный ключ. – Частный самолет и машина. Весь набор.

Его руки упали, освободив ее зад, и она поняла, что он потрясен не меньше, чем она сама.

– Обалдеть!

– Все, что нам остается, это упаковать вещи, – добавила Пибоди дрожащим от слез голосом. – Тебе не надо искать левый заработок, разве что ты сам захочешь. Прости, что я так психанула. Я тоже тебя люблю.

Она обвила его шею обеими руками и поцеловала в губы. А потом немного отодвинулась и лукаво подмигнула.

– Я запру дверь.

Ева вошла к себе в кабинет, чтобы скоординировать свой новый ход. Через несколько минут следом за ней ворвалась Пибоди.

– Получила предварительный отчет «чистильщиков» по номеру, где жили Ломбарды. По нулям, – торопливо доложила она. – Патрульные нашли бар – один квартал к востоку от гостиницы. Дверь была не заперта. Сумка Заны лежала на полу. Я послала туда бригаду.

– А ты даром времени не теряешь, – заметила Ева. – И как ты ухитрилась втиснуть среди стольких дел еще и секс?

– Секс? О чем это ты говоришь? Держу пари, тебе нужен кофе. – Пибоди бросилась к «автоповару», но на полпути повернулась волчком. – Откуда ты знаешь, что у меня был секс? У тебя есть секс-радар?

– У тебя рубашка застегнута не на те пуговицы, а на шее свежий засос.

– Черт! – Пибоди шлепнула себя ладонью по шее, словно убивая комара. – Что, очень заметно? И почему у тебя тут нет зеркала?

– Почему? Давай подумаем. Может быть, потому, что это мой рабочий кабинет? На тебя смотреть стыдно. Иди, приведи себя в порядок, пока майор… – Тут запищал ее внутренний телефон. – Слишком поздно. Отойди назад. Сдай назад, говорю, а не то попадешь на экран.

Пибоди виновато повесила голову и отступила в угол, но на губах у нее играла довольная улыбка.

– Мы помирились.

– Заткнись. Даллас.

– Майор Уитни требует вас к себе в кабинет. Немедленно.

– Иду. – Ева отключила связь. – Дай мне все сведения, и поживее.

– Я сама пойду. Мне нужно только…

– Изложите суть, детектив. Потом представьте отчет.

– Есть. «Чистильщики» не нашли в номере, освобожденном Бобби и Заной Ломбард, ничего такого, что могло бы связать их с расследуемым убийством. Сумка Заны Ломбард была обнаружена патрульными в баре под названием «Пещера» на Девятой авеню между Тридцать девятой и Сороковой. Патрульные офицеры вошли в помещение, когда заметили, что сигнализация не работает, а замок отключен. Офицеры опечатали здание, команда «чистильщиков» оперативно направлена на место.

– Имя владельца бара, имя владельца здания.

– Я хотела собрать эту информацию позже, после того, как введу тебя в курс дела.

– Приступай немедленно. Пробей имена. Мне нужны эти данные и твой письменный отчет через тридцать минут.

Инерция раздражения пронесла Еву из кабинета через «загон» и в лифт, где в виде исключения ей не пришлось пускать в ход локти, чтобы отвоевать себе немного личного пространства.

Она решила, что это положительный момент. Могла бы какому-нибудь кретину и ребра переломать под горячую руку.