Любовь заказывали? - Иосиф Гольман

В городе Лариса наконец поинтересовалась:

– Куда ты меня везешь?

– Хороший вопрос! – засмеялся Петр. – Хоть и запоздалый. Уже привез.

Они и в самом деле уже въезжали на парковку крошечного отеля «Центрум». От парковки здесь, собственно, было только название: на маленьком пятачке столпилась кучка автомобилей, и Деникин сейчас как раз пытался пролезть в узкую щель между «Субару» и «Хендай». Со второго раза ему это удалось.

– А дверцу как открывать? – возмутилась Лариса.

– Как получится, – объяснил Петр. Несмотря на наличие полной страховки, процесс парковки автомобилей за рубежом отнимал у него слишком много нервов.

Лариса тихонько приоткрыла дверцу и змейкой проскользнула в образовавшуюся щель. А вот Деникину со своей стороны это сделать не удалось: «Субару» подпирал. Чертыхнувшись, он пролез через пассажирское сиденье и с огромным трудом выбрался на свободу. Лариса с удовольствием наблюдала за процессом.

– Что ты улыбаешься? – притворно рассердился Петр. На самом деле он был доволен. Пусть лучше смеется над ним, чем думает о своей несчастной Наталье. Не приведи господь ни одному родителю. – Пошли? – то ли спросил, то ли приказал он.

– Куда?

– Я номер снял. – И зачем-то добавил: – Двухместный.

– А у меня спросил?

– А ты – против?

– Я – нет, – сообщила Лариса и первой двинулась к двери.

Отельчик был совсем крохотным: на каждом этаже всего по два номера. Но, главное, он полностью оправдывал свое название – находился в самом центре Тель-Авива.

– Прими душ, и, если не устала, пойдем погуляем, – предложил Петр. – Море обожаю. Да и жара вроде спала.

– Пойдем пройдемся. Я выспалась в самолете. Только чуть освежусь. – Она скрылась за дверью ванной комнаты, там зашуршал душ.

Петр с наслаждением утонул в глубоком мягком кресле. Достал зажигалку, сигарету. Закурил. Потом вдруг резко затушил ее в пепельнице, встал и пошел к ванной.

Дверь была не заперта.

Лариса стояла в ванне, под душем, спокойно опустив руки. Занавеска не задернута. Теперь они были почти одного роста. Стояли, смотрели друг на друга и молчали.

– У меня все в порядке? – уточнила Лариса.

– Да, – поперхнувшись, сказал Деникин. И неожиданно для Ларисы (для себя, наверное, тоже) закончил фразу: – С приездом!

Лариса рассмеялась. Это было и в самом деле смешно.

Петр не обиделся, сделал наконец шаг вперед. Обнял ее, прямо мокрую. Прижал к себе. Она обняла его. Он легко вынул ее из ванны и понес в комнату.

Когда все закончилось, она встала и через минуту уже ходила по комнате, обернутая большим мохнатым полотенцем. А Петр растерянно смотрел на свою мокрую одежду, судорожно соображая, в чем же пойдет на улицу.

– Непонятно, кто из нас принимал душ, – пробормотал он.

– Почему непонятно? Душ принимала я. А ты – просто мокрый.

– А может, ну ее – прогулку?

– Не возражаю. А что взамен?

– Давай подождем, пока одежда высохнет. У меня чемодан в другом отеле остался.

– Давай подождем.

Деникин развесил мокрые шмотки, включил телевизор и снова забрался под простынку. Лариса угнездилась рядышком, удобно пристроившись на его плече. Он обнял ее, погладил по голове.

– Я старая, да?

– Не заметил. Слишком стремительно все вышло.

– Дурак, – смутилась она. – Я вообще спрашиваю.

– А я конкретно отвечаю.

Лариса повернулась на бок, лицом к Петру. Обняла его рукой и ногами сразу. Он поцеловал ее в губы. И снова крепко прижал к себе.

– Нет, пожалуй, не старая, – сделал наконец вывод.

– Мог бы и без «пожалуй»… – прошептала Лариса и закрыла глаза. Ей было совершенно ясно, что в эту ночь они уже никуда не пойдут…