Любовь заказывали? - Иосиф Гольман

Шасси мягко коснулось бетонки, и стихнувшие было двигатели гигантского «Боинга-747» снова взвыли: пилот включил реверс, сбивая инерцию махины трансконтинентального лайнера. Потом – долгая рулежка за крошечным «лоцманом», ярко-оранжевой машинкой, указывающей путь огромному «джамбо».

Лариса, уставшая от перелета, прижалась лбом к иллюминатору. Мимо нее проплывали расставленные вдоль полосы, неприметные днем фонарики. За краем бетонки из выжженной солнцем земли торчали иссохшие хвостики травы.

Микроклимат салона разительно отличался от того, что был за бортом, – безо всяких термометров зной там угадывался по дрожащему над бетонкой раскаленному воздуху. Впрочем, для человека, прожившего последние двадцать лет в Калифорнии, это не столь страшно.

Удивительно, но после детства, проведенного в Заполярье, и московской юности Лариса легко и естественно прижилась в жаре и полном беззимье. Наверное, в детстве отзимовала за всю жизнь.

Не дожидаясь полной остановки лайнера, она встала и собрала свои малые пожитки. Сейчас редко кто путешествует с огромными чемоданами: вещи во всех странах одни и те же, да и доллары (для тех, у кого они есть) при пересечении границ цвета тоже не меняют.

На улице – узнаваемый и теперь уже родной запах юга. Лариса с удовольствием прошлась, разминая затекшее от долгого перелета тело.

Таможенные привычности прошли быстро.

После дежурного шлепка в паспорт она двинулась по длинной галерее, мимо вереницы киосков, гарантировавших наилучшие варианты проката машин и съема апартаментов.

Последний поворот – и Лариса в зале прилета. За растянутым толстым бархатным канатом – толпа встречающих.

Судорожно осмотрела лица – его нет. Еще раз – нет! Направо, налево – вот он! Ну конечно! Разве Петр будет стоять в толпе?! Могла бы и сама догадаться. Пусть потом придется пробираться к узкому выходу, но смешиваться со всеми Петр Великий себе никогда не позволял.

Значит, он все такой же. Да и внешне не слишком изменился. Разве что поседел слегка. Ну да ведь и Лариса, если смыть краску, тоже далеко не истинная шатенка.

Петр наконец ее тоже увидел. Улыбнулся. Хоть бы руку поднял, помахал! Но нет. Соревнование продолжается. Что ж, она всегда уступала: Лариса подняла свободную руку, Петр немедленно с готовностью откликнулся и начал пробираться к выходу.

…Вот и встретились. Она, как всегда, уткнулась носом в верхнюю пуговицу его рубашки. Он обнял ее двумя руками, поцеловал в затылок. «Господи, поймет, что крашеная!» – мелькнула дурацкая мысль. Конечно, нет. Он такой же бесхитростный во всем, что не касается работы.

– Ты совсем не изменилась, – почти честно сказал Деникин. – А я вот седой весь.

– Седина украшает мужчину, – усмехнулась Лариса.

Деникина передернуло.

«Неужели помнит? И неужели это для него еще важно?» – удивилась она. И это было приятное удивление. А почему бы нет? Для нее ведь это оказалось важным. И она ведь помнит!