Любовь заказывали? - Иосиф Гольман

Леха от себя и от Машки поздравил его с днем рождения, Фролов старательно изобразил в голосе радость и поблагодарил друга.

И снова замер в своем замороженном состоянии.

Один раз только пробил страх – что потерял Лидочкин номер. Но потрогал салфетку пальцами и опять затих.

Еще через четверть часа позвонил Паша.

– Здорово, старик! – энергично завибрировала мембрана. – Ну и как тебе предполтинник?

– Нормально, – оценил Сергей Петрович.

– А вообще как дела? – поинтересовался Кудряшов.

– Обалдеть! – честно ответил Фролов.

– А подарок мой тебя нашел? – спросил Паша. – Точнее, нашла ли тебя мой подарок? – весело хихикнул он в трубку. – Я же обещал.

Мир померк, закатился куда-то, перевернулся. И снова встал на место.

– Какой подарок? – еще на что-то надеясь, прошептал Сергей Петрович.

– Ты Ваньку-то не валяй! – уже в голос ржал Паша. – Давай колись, старый! Она уже мне отзвонила из поезда.

Фролов замолчал. И так надолго, что друг всерьез забеспокоился.

– Эй, да что там с тобой? – завопил он в трубку.

– Нет, ничего, – осипшим голосом ответил Сергей Петрович. – Все в порядке.

На том конце линии явно шла какая-то мыслительная работа.

Наконец уже другим, неуверенным голосом Паша задал вопрос:

– Слушай… Я там ничего не перемудрил? С подарком? Я не думал, что ты такой… – Какой, по его мнению, был Фролов, Паша так и не сформулировал.

– Нет-нет, все в порядке, спасибо, – быстро проговорил Сергей Петрович, мечтая только об одном – чтобы этот разговор кончился.

Потом он еще немного посидел на стуле.

Случайный посетитель задал ему какой-то вопрос и, не получив ответа, только покачал головой.

Сергей Петрович достал из кармана розовую салфетку, зачем-то тщательно прогладил ее по сгибам, после чего аккуратно разорвал пополам. Потом сложил половинки и еще раз разорвал. Пальцы Фролова были сильными, поэтому в корзинку для мусора посыпались совсем небольшие розовые кусочки.

Потом пришел его сосед слева, как говорится, усталый, но довольный.

Сергей Петрович отпросился на пятнадцать минут у доброго человека, и тот с удовольствием его отпустил: долг платежом красен.

Фролов вышел из павильона, подошел к краю пирса.

Здесь было глубоко сразу. Впрочем, он отметил это обстоятельство машинально, топиться Сергей Петрович не собирался.

Он посмотрел налево. В другое время картинка порадовала бы: за зданием морского вокзала стояло чудовищное по размерам – и грациозное одновременно – изделие финских корабелов, готовое поглотить в своем чреве несметное скопище автомобилей, уже выстроившихся на площади.

Направо, на мысу, за рукавом-проливом, стояло небольшое строение – бывший маячок – с высоким красным шпилем, каждый год все более ветшавшее, но все равно привлекающее взгляд.

Между ним и маяком, уже на выходе из пролива, бодро рассекал серую воду маленький буксир. В этот раз он никого не буксировал: вся поклажа – большой синий биотуалет-кабина – находилась прямо на его носу, вместо знамени. Наверное, вез обустраивать какой-то пляж.

Картину дополняли громко орущие чайки, пополнявшие свой рацион не столько балтийской рыбкой, сколько обильными пищевыми отходами с многочисленных судов, баров и ресторанов.

Сергей Петрович постоял еще немного – пока спазм отпустил горло – и пошел на свое рабочее место.

У его стенда уже стоял народ, и Фролов несколько минут, сам себя не слыша, рассказывал про офсетные пластины, пока вновь не остался в одиночестве.

И тут он ощутил какие-то изменения.

Присмотревшись, понял: нет корзинки для мусора, в которую только что бросил разорванную салфетку.

Сразу подхватился на ноги.

– А где корзинка? – чуть не крикнул он соседу.

Тот не понял причины экспрессии.

– Уборщица взяла. Выкинет и принесет обратно. Она их на тележку собирала.

– А куда она пошла? – выдохнул Сергей Петрович.

– Вон туда, – показал рукой направление сосед и – уже несколько недовольно – снова отпустил Сергея Петровича.

Тот мелкой рысью помчался в указанную сторону. Его состояние можно было назвать паникой, пока в голову не пришла мысль о том, что телефон Лидочки почти наверняка есть у Паши. Немного успокоенный, он даже остановился на мгновение.

Но тут же припустил снова: Кудряшов мог и не иметь заветного номера. Или имея – потерять. Это у Сергея Петровича Лидочка – одна, а у него – много.

Он не сомневался, что найдет уборщицу и вернет нить, связывавшую его с этой женщиной. А что будет потом, в данный момент его не интересовало.

Что будет – то и будет.