Ключ истины - Нора Робертс

Дана не представляет, как это важно для него: быть писателем. Откуда ей знать? Конечно, для нее не секрет, что эта профессия была его заветным желанием, мечтой. Но она не догадывается, почему это так важно для него. Он никогда ей не говорил.

Он очень многое ей не рассказывал, признался сам себе Джордан.

Его работа… В юности он часто приносил Дане свои сочинения и, естественно, радовался и гордился, когда она их хвалила, хотела обсудить, высказывала свое мнение.

Дело в том, что ее мнение — на чисто практическом уровне — Джордан ценил чрезвычайно высоко, однако он никогда не говорил Дане, насколько важен для него успех. Успех как мужчины и успех как писателя. Разумеется, ради себя самого. И ради матери. Джордан понимал, что это единственный способ отблагодарить мать за все, что она для него сделала, за все, от чего отказалась ради него, за все ее труды и заботы.

Он никогда не признавался в этом — ни Дане, ни кому либо другому. Не делился ни с кем ни своим личным горем, ни всепоглощающим чувством вины, ни страстным желанием успеха.

Значит, и сейчас нужно отбросить эти мысли и сосредоточиться на восстановлении того, что можно восстановить, а то, что восстановить нельзя, построить заново.

Искупление требуется не только герою его новой книги.

Дана терпела до тех пор, пока не покрасила целую стену в комнате, которая должна была стать главным залом салона Зои. За утро она несколько раз прикусывала язык, уговаривая себя подождать еще немного, а затем внутренний спор вспыхивал снова.

В конце концов Дана решила, что дальнейшее молчание будет оскорблением для их дружбы.

— Я переспала с Джорданом, — выпалила она, не отрывая глаз от стены, которую красила, и ожидая, что подруги немедленно набросятся на нее с вопросами и комментариями.

Подождав пять секунд, Дана повернула голову и поймала взгляд, которым обменялись Мэлори с Зоей.

— Вы знаете? Уже в курсе? Хотите сказать, что этот подлый самовлюбленный мерзавец бросился прямо к Флинну, чтобы похвастаться, что он меня трахнул?

— Нет. — Мэлори с трудом удерживалась от смеха. — По крайней мере, мне ничего не известно. А я уверена: если бы Джордан что нибудь рассказал Флинну, Флинн обязательно поделился бы со мной. В общем, мы не в курсе. Просто… — Она замолчала и подняла взгляд к потолку.

— Нам было интересно, как скоро вы очутитесь в постели, — сказала Зоя. — Мы даже хотели заключить пари, но потом решили, что это неприлично. А между тем я бы выиграла! — Она улыбнулась. — Я настаивала, что самопроизвольное возгорание произойдет сегодня. Мэлори считала, что вы продержитесь еще неделю.

— Так… — Дана уперлась кулаками в бедра. — Хорошенькое дело!

— Мы не делали ставок, — сказала Мэлори. — Мы верные подруги и даже не придали значения твоим словам, хотя Джордан действительно был бы подлым самовлюбленным мерзавцем, если бы рассказал Флинну.

— Хорошо, я умолкаю.

— Ни в коем случае! — замахала руками Зоя. — По крайней мере, пока не поделишься своими ощущениями. Будешь оценивать по десятибальной шкале или предпочтешь описательную модель?

Дана невольно рассмеялась:

— Не понимаю, за что я вас так люблю!

— А чего же нас не любить? Рассказывай скорее, — поторопила ее Зоя. — Тебе ведь самой не терпится.

— Потрясающе, причем не только потому, что я была готова к, как ты изволила выразиться, самопроизвольному возгоранию. Мне казалось, что я уже забыла, что такое… настоящая близость. Оказывается, нет. Это невозможно забыть. Нам всегда было хорошо в постели, а теперь стало еще лучше.

Зоя вздохнула:

— Это было романтично или безумно?

— В который раз?

— Теперь ты хвастаешься.

Дана засмеялась и снова принялась красить стену.

— Мне уже так давно было нечем хвастаться!

— И что ты собираешься с этим делать?

— С чем?

— Признаешься, что любишь его?

Вопрос слегка подпортил ей настроение.

— А какой в этом смысл?..

— Если ты будешь с ним откровенной…

— Это твой метод, — перебила подругу Дана. — Так ты разобралась со своими чувствами к Флинну. Это было правильно — для тебя, Мэл, и для него. Но для меня… Знаешь, теперь у меня нет никаких надежд, связанных с Джорданом, и я собираюсь сама отвечать за свои чувства и за их последствия. Мне совсем не хочется протягивать ему свое большое глупое сердце, чтобы он был вынужден делать выбор. Достаточно того, что у нас есть. Пока достаточно.

О завтрашнем дне будем думать завтра.

— Ну… Пожалуй, я не стану с тобой спорить, — сказала Зоя. — Наверное, тебе нужно время, чтобы все утряслось или, наоборот, куда то сдвинулось. Но не только. Может быть, это вообще часть поисков ключа.

Валик в руке Даны дрогнул.

— То, что я переспала с Джорданом, — часть поисков ключа? Какая тут связь, черт возьми?

— Я не имела в виду секс. Хотя секс — не будем отрицать — чем то похож на магию.

— Ну да, конечно боги поют, а феи плачут. — Дана в десятый раз провела валиком по стене. — Но я не поверю, что наша с Джорданом безумная страсть приведет меня к ключу.

— Я говорю об отношениях, о связи — называй это как хочешь. О том, что между вами было, что есть и что будет.

Зоя замолчала, пристально вглядываясь в лицо Даны.

— Разве это не согласуется с тем, что Ровена говорила тебе о ключе? — продолжила она. — Может быть, это часть целого?

Дана немного подумала и снова окунула валик в краску.

— Чертовски любопытное замечание! Логика тут есть, Зоя, но я не вижу практической пользы. Сомнительно, что я найду ключ от шкатулки с душами среди простыней, когда в следующий раз буду заниматься любовью с Джорданом, но это любопытная точка зрения, которую будет забавно проанализировать.

— Возможно, все дело в каком то предмете или месте, важном для тебя или для вас обоих. В прошлом, настоящем и будущем. — Зоя развела руками. — Я путано объясняю…

— Вовсе нет, — возразила Дана, и ее лоб прорезала вертикальная морщинка. — Прямо сейчас мне ничего не приходит в голову, но я обещаю подумать. Пожалуй, даже поговорю с Джорданом. Нет смысла отрицать, что он участвует во всем этом и может оказаться весьма полезным.

— Я хочу сказать только одно. — Мэлори расправила плечи. — Любовь — это не бремя! Ни для кого. Если Джордан Хоук думает иначе, он не достоин любви.

Дана на секунду замерла, потом отложила валик, подошла к Мэлори, наклонилась и поцеловала в щеку.

— Ты чудо!

— Я вас люблю. Обоих. А тот, кто не отвечает на любовь, — идиот.

— Дай я тебя обниму! — Дана сжала Мэлори в объятиях. — Что бы ни случилось дальше, я счастлива, что у меня есть вы двое.