Ключ истины - Нора Робертс

— Должна предупредить вас. Теперь Мо ждет, что вы будете кидать ему мяч следующие три или четыре года.

— Собака — совершенное создание. — Ровена взяла Дану под руку, и они пошли по дорожке. — Утешитель, друг, защитник… А в ответ ей нужна только наша любовь.

— Почему у вас нет собаки?

— Хороший вопрос, — грустно улыбнулась Ровена и похлопала Дану по руке.

Она подняла мяч, который Мо положил у ее ног, и снова бросила.

— Вы не можете. — Дана прижала пальцы к вискам. — Ну да! Нет, конечно, можете, но на самом деле… Собаки ведь живут недолго… в вашем понимании. — Она вспомнила, что Джордан говорил об одиночестве Ровены и Питта и о том, что бессмертие скорее проклятие, чем дар. — Да, это проблема, если принять во внимание удивительную продолжительность жизни таких, как вы, и очень короткий век таких, как Мо.

— У меня были собаки. Дома они доставляли мне столько радости!

Ровена подняла мяч, на котором уже виднелись отметины от зубов, и снова бросила неутомимому Мо.

— Когда нас изгнали, я верила, что мы сделаем все, что требуется, и вернемся. Скоро. Я очень скучала по дому… Мне требовалось утешение… Словом, я завела собаку… Первым был ирландский волкодав. Такой красивый, смелый и преданный! Десять лет… — Ровена вздохнула. — Он прожил у меня десять лет. Мгновение. Есть вещи, которые мы не можем изменить, нам это запрещено, пока мы пребываем здесь. Я не могу продлить жизнь живого существа сверх того, что ему отпущено.

Она снова подняла мяч и бросила в другую сторону.

— В детстве у меня была собака. — Дана вместе с Ровеной смотрела, как Мо помчался за мячом, словно в первый раз. — На самом деле это была отцовская собака. Он принес ее в дом за год до моего рождения, и мы росли вместе. Она умерла, когда мне исполнилось одиннадцать лет. Я плакала три дня.

— Значит, вы знаете, как это бывает. — Ровена улыбнулась, глядя на Мо, который трусил назад, сжимая в пасти мяч, будто яблоко. — Я очень горевала и поклялась, что больше не позволю себе этого, но нарушила обещание. Я нарушала его много раз… Пока не поняла, что, если придется еще раз пережить смерть любимого существа — такую скорую, у меня просто разорвется сердце. Поэтому я так рада, — она наклонилась и сжала морду пса ладонями, — и так благодарна, что вы привезли ко мне вашего замечательного Мо.

— Все не так безоблачно, правда? Могущество, бессмертие?..

— Страдания и утраты неизбежны. За все приходится платить. Вы об этом хотели спросить?

— Отчасти. У вас есть ограничения — по крайней мере, пока вы здесь. И у Кейна тоже. В его отношениях с нашим миром. Правильно?

— Верно. Вы наделены свободой воли. Так и должно быть. Кейн может лгать, соблазнять, обманывать, но заставить вас что-то сделать он не может.

— А убить?

Ровена снова бросила мяч, на этот раз дальше, чтобы отвлечь Мо.

— Как я понимаю, речь идет не о войне и не о защите невинных или кого то из близких… Наказание за то, что ты отнял жизнь смертного, ужасно. Я не верю, что даже Кейн отважится рискнуть.

— Конец существования, — предположила Дана. — Я кое что читала. Не смерть, не переход в следующую жизнь, а конец.

— Даже богам ведомы страхи, и этот — один из них. Сильнее, чем страх лишиться силы или оказаться в тюрьме между мирами, откуда нет выхода. Этим Кейн, возможно, рискнул бы.

— Он пытался убить Джордана.

Ровена резко повернулась и схватила Дану за руку:

— Расскажите мне. Во всех подробностях.

Дана поведала все, что произошло ночью.

— Кейн перенес его по ту сторону завесы? — спросила Ровена. — И пролил кровь Джордана?

— Совершенно верно.

Ровена стала расхаживать по лужайке. Ее движения были такими нервными, что Мо покорно сел, сжимая в пасти искусанный мяч.

— Даже теперь нам не разрешено видеть, не разрешено знать. Говорите, они были одни? И рядом никого?

— Джордан что-то говорил об олене.

— Олень… — Ровена замерла. — Какой олень? Как он выглядел?

— Да самый обыкновенный олень… — Дана развела руками. — Разве что именно такого ожидаешь увидеть там, где растут цветы, похожие на рубины и аметисты. Джордан говорил, что у него была золотая шкура и серебряные рога.

— Значит, самец.

— Да. Ой! Еще у него был ошейник с драгоценными камнями.

— Вполне возможно, — прошептала Ровена. — Но что это значит?

— Вот вы мне и расскажите.

— Если это был он, почему он это допустил? — Ровена, взволнованная, ходила взад вперед по краю опушки. — Почему позволил?

— Кто он и что допустил? — спросила Дана, взяла Ровену за руку и встряхнула, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Король. Возможно, наш король принял облик оленя. Но почему тогда он позволил Кейну перенести смертного через завесу? И безнаказанно пролить его кровь? Что за война идет в моем мире?

— Простите, не знаю. Но единственным раненым, насколько мне известно, на этой войне оказался Джордан Хоук.

— Мне нужно поговорить с Питтом. — Ровена наконец остановилась и взглянула Дане в глаза. — И подумать. Джордан больше никого не видел — только этих двоих?

— Только оленя и Кейна.

— У меня нет ответов, которых вы ждете. Кейн и раньше вмешивался, но никогда не заходил так далеко. Заклинание — дело его рук, и он сам наложил ограничения. Теперь он их нарушил, но не был остановлен. Я могу помочь и хочу это сделать, но больше не уверена в силе нашего короля и его защите. Я даже не уверена в том, что он все еще правит.

— И если нет?..

— Значит, там действительно война, — тихо сказала Ровена. — А нас не вернули домой. То есть, что бы ни случилось в моем мире, мне и Питту суждено остаться здесь и завершить то, за чем мы были посланы. И я должна верить, что вы нам поможете.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Я дам мазь для ран вашего мужчины.

— Мы спим вместе. Не знаю, делает ли это его моим мужчиной.

Ровена рассеянно махнула рукой.

— Мне нужно поговорить с Питтом. Он лучше, чем я, разбирается в стратегии. Пойдемте, я дам вам лекарство.

— Минутку! Еще один вопрос. Джордан: он так важен для поисков ключа?

— Зачем спрашивать то, что вы и так знаете?

— Мне нужно подтверждение.

В ответ Ровена кончиками пальцев коснулась груди Даны, там, где билось сердце.

— Оно у вас уже есть.

— Потому что я его люблю?

— Потому что вы его любите, а ключ — это вы. — Ровена взяла Дану за руку. — Идемте. Я дам лекарство для вашего воина и отпущу вас. — Она снова взглянула на небо. — Скоро начнется дождь.