Трудно быть ангелом - Анна Шехова

Они проговорили почти всю ночь. Анечка плакала, вслух винила себя и просила у Вадима прощения. Он в ответ успокаивал ее, гладил по голове и обещал помогать деньгами по мере возможности.

Наверное, кому-то покажется, что это слишком сладкий финал для правды. Что такие расставания по редкости можно приравнять к чуду. Возможно, кто-то даже наморщит нос и скажет, что эта сцена – не более чем фантазия утомленного Ангела, который хочет замазать розовой краской все трещины в картине реальности. Но девушки-в-чулках знают, что любое чудо – это не больше, чем следствие того, что ты сделал нужный шаг в нужное время.

Словом, в это можно не верить, но случившиеся события от этого не перестанут быть частью реальности.

Анечка и ее муж провели эту ночь в одной постели, а утром вместе выпили кофе. Она помогла ему собрать сумку и проводила его до такси.

После того как Вадим отбыл в холостую жизнь, Анечка забралась на диван, где они спали в обнимку почти шесть лет, и стала ждать. Разумеется, не второго пришествия и не звонка от Вадима. Она ждала, когда нагрянут саблезубые мстители – чувство вины и страх одиночества. Она ведь очень хорошо успела познакомиться с ними за предыдущие месяцы. Стоило только забрезжить мысли о разводе, как появлялись эти два создания и приступали к допросу с пристрастием. Чувство вины как червяк въедалось в мозг и испускало миазмы самоуничижения, и Анечка кляла себя как жестокую эгоистку, которая воротит нос в ответ на любовь и заботу. А страх одиночества садился на плечо и как занудный попугай начинал долдонить: «Здравомыслящие женщины в твоем возрасте уже вырастают из мечты о прекрасных принцах! И вообще – с твоими нынешними размерами! – тебе эта мечта явно не по карману! Вот лет десять назад – да, ты еще могла любого поманить пальцем, сверкнуть своими восточными глазами, и он был у твоих ног! Но женщина за тридцать не котируется на ярмарке невест. Хочешь быть матерью-одиночкой?!»

Но тогда это были лишь робкие попытки представить себе жизнь после брака.

А теперь, когда эта жизнь действительно началась и Рубикон был перейден, Анечка ждала нового неизбежного визита Вины и Страха.

Она сидела, вооружившись томиком аффирмаций Луизы Хей, и ждала, когда придет необходимость открыть страницу и начать искать спасительные слова – противоядие Вине и Страху. Луиза всегда укрепляет нас в том, чтобы следовать мечтам – вопреки тому, что наши родители называют благоразумием.

Анечка ждала, когда в ее голове начнутся привычные вихри из многочисленных «если», «как», «да, но», «стоит ли?» и «может». Эти слова, сталкиваясь, как мельчайшие частицы в коллайдере, обычно вызывали взрыв.

Но на сей раз ее мысли почему-то все время расплывались в разные стороны. Анечка думала о том, что надо выбросить этот уродливый скрипучий, как сама старость, диван и купить нормальную кровать с ортопедическим матрасом, которая давно была на примете. Она листала книгу Луизы и подсчитывала, сколько нужно откладывать денег, чтобы к осени скопить на сафари в Африке. Она задавалась вопросом – где бы найти партнера для занятий танго, не пойти ли на курсы мыловарения, о чем давно мечтала, не записаться ли вслед за нами на йогу? Потом мысли закрутились вокруг новой фотоохоты и старых желаний, которые, как детская коллекция марок, оказывается, никуда не исчезли, а ждали в шкафу своего часа.

Не было ни страха, ни вины.

Только чувство колоссального облегчения.

Как обычно, неизвестность оказалась куда менее страшной, чем мысли о ней.

Через несколько дней Вадим, сняв квартиру, приехал за оставшимися вещами и привез Анечке огромный букет ее любимых темно-алых роз.

– Я редко дарил тебе цветы, – почти виновато сказал он, протискиваясь вслед за букетом в крошечную прихожую. – Пусть хоть на прощание…