Трудно быть ангелом - Анна Шехова

Когда я подумала об этом, то позволила себе остановиться и открыть глаза.

И догадайся, мой добрый Ангел, что произошло?

Конечно, я увидела Его. И, конечно, он был красив – в первую очередь. Это была основная отличительная его черта – красота. Ясное лицо, почти как у твоих собратьев-ангелов с картин эпохи Возрождения. Голубые глаза – в цвет рубашки, надетой поверх танцевального трико. Светлые волосы, забранные в небольшой хвост. Идеальная осанка танцора и руки, на которые мне сразу захотелось упасть – в стопроцентной уверенности, что такие руки всегда подхватят.

Но, разумеется, я сразу подумала о своих смешных розовых штанишках и о том, что на моем лице ни грамма косметики, а только капли пота. А он прекрасен так, что при взгляде на него сразу понимаешь – не моя судьба.

И тем не менее я нашла мужество подойти к нему.

Его звали Эдуард.

– Имя у тебя такое же неприступное, как и внешность, – сказала я.

Ему это явно польстило.

– Ну, если потанцуешь со мной – обнаружишь, что моя внешность не такая уж неприступная и иногда даже позволяет держаться за нее руками.

– Пока не проверю – не поверю, – заявила я.

– Тогда попробуем!

И мы попробовали. Надо ли говорить, Ангел, что танец с ним – блаженство, намного превосходящее удовольствие от секса с Костей?

Тонкие ощущения – на грани любовной прелюдии. Острые, насыщенные – когда в каждом прикосновении есть либо вопрос, либо ответ. Это не плюшевый секс, когда все просто и привычно. Это танец, в котором ничего не понятно.

Танец из всех форм общения хорош именно своей краткостью. Правда, джем тем и отличается от обычной дискотеки, что здесь разговор может длиться два часа подряд.

Но я знала, что мне не стоит удерживать этого красавчика рядом с собой дольше десяти минут. И все-таки была разочарована тем, как легко он ушел.

– Для новичка ты превосходно танцуешь! – сказал он.

– Для новичка – безусловно, – усмехнулась я.

Но я не стала торчать весь вечер в углу и смотреть на него голодными глазами. Конечно, мы танцевали снова и снова. Танцевали и разговаривали. Мне же стоит только отпустить язык на волю – и он поскачет как помело по всем окрестным дорогам.

У Эдуарда свой маленький бизнес – что-то связанное с изделиями из искусственного камня. Он неплохо танцует и еще лучше флиртует. Я успела заметить это, наблюдая за его перемещениями по залу и за тем, как он разговаривает с девушками – чуть наклонившись в сторону визави, словно обволакивая ее своим обаянием. Он умен, безусловно. У него превосходное чувство юмора: мои подколки он перехватывает и отражает виртуозно.

Господи боже мой, Ангел, я еще несколько страниц могу перечислять все то, что у него есть! Нет, он не идеал моего мужчины. Просто он воплощает в себе все мои нереализованные мечты разом. Он живет вольной жизнью, не особо задумываясь о деньгах: искусственные камни, как я поняла, дают ему отличный баланс достатка и времени. Он танцует в свое удовольствие. Он летает на дельтаплане, а все лето проводит на даче.

Ты не поверишь, но у него даже машина моей любимой марки.

Проще всего после этого описания поставить точку и признать – весь этот бред я придумала. Такого не бывает.

Но, черт возьми, Ангел, в том и проблема.

Понимаю, что абсурд. И все же этот мужчина олицетворяет собой все то, что я хочу видеть в мужчине. Сила в сочетании с мягкостью, умение зарабатывать деньги и при этом – свобода. Да, наверное, меня очаровало именно это – не он сам, а атмосфера, окружающая его: аура мечты о том образе жизни, когда Все Время Вселенной принадлежит тебе. Свобода и любимое дело, обеспечивающее эту свободу. Я потянулась к этой атмосфере как изголодавшийся зверек, который уже забыл вкус сбывшейся мечты.

Но… я вернулась домой, Ангел.

Костя спал. Он лежал, вытянувшись поперек кровати, – мой рыжий родной человек, к которому после этого вечера танцев мне не хотелось юркнуть в постель. Я посмотрела на него, ушла на кухню и заплакала. Знаешь из-за чего? Из-за жалости к самой себе.

Но, понимаешь, в чем штука – ни тогда, когда я уходила от Димки, ни сейчас – когда я призналась, что больше не люблю Костю, – я не считала себя достойной чего-то лучшего… Я говорю об этом тебе, зная, что ты поверишь. И вряд ли я смогу обсудить это с кем-либо еще: любая из моих знакомых будет смотреть недоверчиво и, возможно, с оттенком раздражения – мол, баба с жиру бесится, набивается на жалость. Я помню, именно так, глазами обиженного ребенка, которому вешают лапшу на уши, смотрела на меня Ирочка Ветрова. Помнишь ее? Мы вместе ходили на тренинг по рисованию… Ирочка Ветрова – маленькая, пухленькая, похожая на хомячка девушка. Ее нельзя было назвать красивой, но и некрасивой тоже. Я как-то видела ее, хорошо накрашенную, одетую в изящный лиловый костюм, с букетом роз. Это был ее день рождения. Наши мужчины с курсов засыпали ее цветами: она смеялась от радостного удивления, глаза сияли, лицо разрумянилось от волнения и даже говорила она громче и звонче обычного. В тот день она мне казалась по-настоящему хорошенькой. Но в остальное время это была просто катастрофа: виноватая улыбочка на губах – словно она все время извиняется за свое присутствие здесь, голова, вжатая в плечи, бегающий взгляд, прерывистый голос. Все в ее внешнем виде и поведении – начиная от бесформенной одежды, в которой ее фигура становилась похожа на толстенький столбик, и заканчивая манерой внезапно разражаться слезами – просто кричало об убогости. Все в ней призывало, чтобы ее пожалели, утешили, погладили по голове.

Ты, мой Ангел, прекрасно знаешь, как я реагирую на людей такого рода. Мне хочется взять их за шкирку и пару раз резко встряхнуть. Крикнуть в лицо – опомнись! Посмотри, во что ты превратил собственную жизнь! В жалкое прозябание под грузом вечного недовольства! Но бесполезно… Такой человек в ответ лишь выдавит из себя презрение – такое же тщедушное, как он сам. Он будет плакать и ждать, что вы посочувствуете ему только за то, что он имел несчастье родиться.

Возвращаясь к Ирочке… Сейчас я, конечно, уже не сделала бы такой глупости. Но тогда мне захотелось развеять ее мифы о себе самой. В один из вечеров после семинара я пошла вместе с ней до метро, попытавшись наладить разговор. Мы болтали о мужчинах, об отношениях, и я делилась своим опытом. Рассказывала, сколько мук пережила в подростковом возрасте, считая себя гадким утенком, о своих любовных неудачах и долгоживущих комплексах. Пыталась объяснить ей, что красота – это не только и не столько внешние данные. Мы-то с тобой знаем, что так оно и есть. Красота – это та сила, которую женщина ощущает внутри себя. Жесты, голос, походка, взгляды – неотъемлемые составляющие красоты. Я говорила Ирочке об этом, но видела ее взгляд – снизу вверх, и в нем четко читалось: «Хорошо тебе говорить, ты со своей внешностью никогда не знала таких проблем!» И сколько ни убеждай, что знала, эти глаза не поверили бы.

А сейчас я понимаю, что сама не так уже далеко ушла от Ирочки. Да, я привлекательна и интересна, и не останусь в одиночестве надолго. Но… стоит ли менять шило на мыло? Понимаешь? И сейчас, слушая дыхание спящего Кости, думаю – а с чего я, строптивая девчонка, решила, что заслуживаю лучшего?