Глаза Клеопатры - Наталья Миронова

— Выкупила оба места в СВ и ехала одна, как королева. Вернее, не одна, а с Кузей. Как только вошла в купе, сразу его выпустила. На остановках водила гулять. Мы и ехали-то всего одну ночь. Главное было — пройти проверку на таможне. Нет, не так: главное мне еще предстоит на обратном пути.

— Не понимаю, — нахмурился Никита.

— А ты подумай. Кузя — пес породистый, дорогой. Вдруг я вывезу за границу элитную собаку, а назад ввезу какую-нибудь дворнягу беспородную? Да у него документов больше, чем у меня! Даже фотография в паспорте есть. Справки о прививках. Сорок бочек арестантов.

— «Однако во время пути собака могла подрасти», — пробормотал Никита себе под нос. — Мне даже в голову не приходило, что все так сложно.

— Мне пришло в голову кое-что другое, — нахмурилась Нина. — Ты говоришь: Тракай, озерный край… купаться можно… А где мы там жить-то будем? Это же все-таки не пригород Вильнюса!

— Нет, не пригород. Заночуем в каком-нибудь мотеле.

— А Кузя?

— В мотели пускают с собаками.

— Ну тогда ладно.

До Вильнюса домчали с ветерком. Бронюс жил в Старом городе на улице Лиейклос. Он встретил их, показал, где поставить машину, и провел в квартиру. Квартира была небольшая, явно холостяцкая, Нина сразу поняла, что она убрана наспех перед приездом гостей.

— Ваши билеты я выкупил. — Бронюс протянул им маленькие квадратики картона, похожие на железнодорожную плацкарту. — Нет-нет, я угощаю, — торопливо добавил он, когда Никита потянулся за бумажником.

— Неудобно как-то, — смутилась Нина, но Бронюс ничего не желал слышать.

— Это подарок. Хотите, я покажу вам город?

— Как? — опешила Нина. — А разве вы не уезжаете? Ну, туда, в поселок?

— Меня Нийоле приютила. Помните Нийоле? Если хотите, она поводит вас по магазинам.

— Не сегодня, — вмешался Никита. — Сегодня у нас концерт. Нехорошо, когда так много впечатлений сразу.

— Ну, звоните, если что, — кивнул на прощанье Бронюс. — Телефон ты знаешь.

— Ужасно неудобно, — повторила Нина, когда он ушел. — А мы можем что-нибудь сделать? Ну хоть пригласить их на ужин, что ли?

— Запросто, — согласился Никита, — только в ресторан. Бифштекс по-суворовски отложим на другой раз, хорошо? А сейчас предлагаю принять душ и слегка придавить с дороги. Или ты есть хочешь?

— Я думала, ты есть хочешь.

— Хочу, но готов довольствоваться тем, что есть в холодильнике.

— Ну, ты поешь, а мне надо прежде всего выгулять Кузю.

Кузя, выпущенный из клетки, и впрямь проявлял беспокойство.

— Идем вместе, — предложил Никита. — Я знаю, где тут парк.

Когда пес был выгулян и напоен водой, что, по мнению Никиты, вело лишь к запуску всего процесса по новой, они перекусили найденной в холодильнике копченой рыбкой, ветчиной и сыром, вымылись по очереди и уснули на широкой постели в спальне. А когда проснулись, был уже ранний вечер, и Нина испугалась, что они не успеют на концерт. Никита ее успокоил:

— Сто раз успеем. Мы в самом центре, до собора два шага. Давай одеваться.

Нина осталась в спальне, а Никита утащил свои вещи в кабинет Бронюса, чтобы ее не стеснять. У него никакого вечернего костюма не было, пришлось надеть белые джинсы с белой рубашкой и белой льняной курткой, заменявшей ему пиджак. Галстука тоже не было: он терпеть не мог галстуки и старался их не носить. Интересно, что наденет Нина?

Нина вышла из спальни в черном платьице, облегавшем ее, как вторая кожа, и в черных туфельках на высоком каблуке. Никита догадался, что это и есть легендарное маленькое черное платье, о котором слышал даже он, хотя ничего не смыслил в женских нарядах.

— По-моему, сюда полагается жемчужное ожерелье или что-то в этом роде, — робко предположил он.

— А без ожерелья ты со мной не пойдешь? — насмешливо осведомилась Нина.

— Есть другой вариант. Можем купить ожерелье.

— А вот этого не надо. Я что, не соответствую твоему статусу?

— Глупости говоришь. Это я со своими джинсами тебе не соответствую. А тебе холодно не будет? Может, свитер взять?

— Свитер? — ужаснулась Нина. — К платью в стиле Шанель? Да ты дикарь! Не беспокойся, у меня есть жакет.

Никита только теперь заметил, что у нее через руку переброшен жакет. Нина надела его. Оказалось, что жакет украшен кружевным воротничком из костяных бусин.

— Как красиво! — восхитился он.

— Сойдет за жемчуг? — усмехнулась Нина.

— Да ладно, не обижайся. Я ничего такого не имел в виду. Идем, мы еще успеем немного прогуляться.

— Сначала Кузя.

Они снова вывели Кузю в парк, потом Нина насыпала ему корма и велела сторожить. Он жалобно заскулил, но она погладила его и обещала скоро вернуться. Он вроде бы понял.

— Интересно, как собаки воспринимают время? — задумчиво спросил Никита.

— Совсем не так, как мы. Их жизнь гораздо короче нашей, и для Кузи, например, несколько часов — это то же самое, что для нас с тобой несколько недель.

— Чувствую себя кровопийцей, — признался Никита.

— Ничего, он привык. В Москве мне приходится оставлять его каждый день. Кузя, сторожи!

Никита давно уже догадался, что Нина впервые за границей, и решил устроить ей небольшой сюрприз. Ни о чем заранее не предупредив, он вывел ее переулочками к церкви Святой Анны. Нина ахнула от восторга.

— Это же… Это же настоящая готика! Господи, я первый раз в жизни…

Она повернулась к нему. На глазах у нее блестели слезы.

Никита бережно обнял ее.

— Ну что ты, глупенькая! Разве можно плакать! Перестань, а то сейчас ресницы потекут, и мы на концерт опоздаем. Идем, нам нужно к кафедральному собору, концерт будет там. Между прочим, кафедральный собор далеко не так красив, как эта маленькая церковка. Кстати, она очень понравилась Наполеону, когда он был в Вильнюсе. Он сказал, что хотел бы поставить ее на ладонь и унести с собой.

— Красиво, но, к счастью, неосуществимо. — Нина немного успокоилась, даже улыбнулась. — Наполеон нещадно грабил завоеванные земли.

— Как и все завоеватели, — пожал плечами Никита.

— Хорошо, что не все можно унести с собой. Ладно, идем. Мы ведь можем вернуться сюда завтра?

— Мы свободные люди в свободной стране. Как пожелаем, так и сделаем.

Кафедральный собор конца восемнадцатого века, выстроенный в стиле ложного барокко, выглядел помпезно, но совсем не так впечатляюще, как маленькая готическая церковь Святой Анны. Но здесь было просторное помещение с хорошей акустикой, и большие концерты устраивали именно здесь. Впрочем, исполнение мессы Баха вряд ли можно было назвать концертом. Скорее это было некое религиозное действо.