Глаза Клеопатры - Наталья Миронова

— Повторяю: это твой бизнес. Но я на твоем месте не стал бы продавать. Их можно сдать в аренду, это гораздо выгоднее. Мало ли что, вдруг они потом тебе самой понадобятся! Предупреждаешь арендаторов, чтоб съезжали, и, пожалуйста, у тебя есть точка.

— Вот видишь, — вздохнула Нина, — я с места в карьер начинаю делать глупости.

— Ничего не глупости. Ты же со мной посоветовалась. В общем, не дрейфь, прорвемся!

— Тебе легко говорить, а я… мне столько всего надо успеть!

— Чего, например? — покосился на нее Никита.

— Права водительские получить.

— Без проблем. Выучишь правила, Даня тебя на компьютере поднатаскает, у него есть тренировочная программа. Пойдешь в автошколу и сдашь на права. Всего делов.

— Тебя послушать — все получается так просто! А мне еще надо язык выучить! Хотя бы английский. Или французский.

— Лучше английский, — посоветовал Никита. — На нем весь мир разговаривает. И он самый простой. Я найму тебе преподавателя. Будешь книжки читать. Какую-нибудь простенькую Агату Кристи. Кстати, у нее превосходный английский. — Ему в голову пришла еще одна мысль. — Мы с тобой должны заключить пакт, — начал он.

— О ненападении? — тут же нашлась Нина. — Ну и кто из нас Молотов, а кто Риббентроп?

— Ты меня уморишь. — Никита страшно обрадовался, что она шутит, позабыв о своих страхах. — Твой язычок надо приравнять к холодному оружию и не носить без разрешения.

— Ты же хотел купить мне намордник, — напомнила Нина. — Ладно, что за пакт?

— Об аннексии. Хочу присоединить тебя к себе. Нам кое о чем надо договориться. Я научу тебя летать на самолете.

Нина взглянула на него с ужасом.

— Все будет хорошо, — принялся уверять ее Никита и даже спел из бессмертной Аллы Пугачевой:

Все будет хорошо.

Все будет хорошо.

Все будет хорошо,

Я это знаю…

— Мы не упадем. Я всю дорогу буду держать тебя за руку. Перед полетом подпою немного, чтобы ты не боялась. Но я хочу показать тебе разные страны. Это в Литву можно добраться за ночь на поезде. А в Америку? Плыть неделю пароходом? Пароходов ты тоже боишься.

— А может, можно как-то еще? — спросила Нина, чуть не плача.

— Можно. Через Берингов пролив зимой на собачьей упряжке.

— Это было бы здорово, — вздохнула Нина.

— Просто классно, — согласился Никита. — Потом через всю Аляску, через Канаду, и до Нью-Йорка уже рукой подать.

— Ладно, я поняла, — мрачно кивнула Нина. — Но у меня есть встречное условие: на яхте ты плаваешь без меня. Все, это не обсуждается.

— Идет, — легко согласился Никита. — А ты отпустишь меня на яхте? Не будешь мне запрещать?

«Я это поломаю», — всплыли в памяти у Нины Тамарины слова.

— Нет, не буду, — ответила она решительно. — Плавай, раз тебе нравится. На Мадейре красивые сеньориты?

Никита счастливо рассмеялся:

— Не бери в голову. Для меня ты лучше всех. Помни о президентском декрете.

Он хотел не говорить ей о предстоящем освобождении бабы Вали — боялся сглазить, — но не выдержал и рассказал.

— Как я тебя люблю! — Нина бросилась ему на шею. — А можно мне поехать ее встретить?

— Что за вопрос! Вместе поедем. У нас же аннексия.

Об аресте Соломахина Никита решил умолчать, зная, что она не одобрит. Он встал и подошел к висевшему на стене нестеровскому портрету. Никита никогда не разговаривал с дедом, которого не знал, а вот с бабушкой мысленно разговаривал часто. И в эту минуту он привычно обратился с ней: «Ба, ты видишь, как я счастлив? У меня все получилось! Порадуйся за меня».

Нина тихонько подошла к нему и встала рядом, молча взяла его под руку. Верный Кузя сидел как страж у ее ног и тоже, кажется, смотрел на портрет.

— Знаешь, — заговорила она после долгой паузы, — вот в такие минуты ужасно хочется, чтобы был на небе Бог.

— Почему? — оглянулся на нее Никита.

Ее прекрасные синие глаза лучились непролитыми слезами.

— Потому что, если Бог есть, значит, они нас сейчас видят.