Нежный враг - Хизер Сноу

– Значит, вы хотите…

– Облегчить людские страдания. – Лилиан вздернула подбородок и, мгновение поколебавшись, добавила: – Ваши например.

Джеффри покраснел от стыда, вспомнив, как она предложила ему помощь, а он ее не слишком вежливо отверг.

– Я должен перед вами извиниться…

Она жестом остановила его.

– В этом нет необходимости. Вам было больно, а боль даже святого может сделать раздражительным. Сначала я думала, что вы что-то повредили, когда я упала на вас, но теперь…

Джеффри ощущал неловкость, но даже за все богатства мира не позволил бы этому разговору прекратиться.

– И что теперь?

– Теперь мне ясно, что боль преследует вас практически постоянно. – Лилиан внимательно вгляделась в его лицо, и графу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поморщиться. – И дело вовсе не в недавней травме.

Джеффри с восторгом смотрел на девушку. Она на удивление проницательна. Он уже два года постоянно испытывает боль и привык ее скрывать. Она всегда была с ним, стала неотъемлемой частью его, и в последнее время он даже иногда о ней забывал.

Слова Лилиан заставили его почувствовать свою уязвимость, но ему было все равно, и он сказал:

– Допустим…

– Вас ранили на войне?

Джеффри кивнул. Неудивительно, что она знала о его ране, – о ней все знали, хотя он никогда никому ничего не говорил.

– Вы можете поподробнее описать рану? Поверьте, я действительно сумею помочь.

Глядя на нее, Джеффри ощутил желание открыться. Это пугало, но и приносило облегчение.

– Это было штыковое ранение в бою. Точнее, я получил удар в спину, а вышел штык сбоку. – Он вспомнил адскую боль, вид и запах собственной крови. – Но мне повезло: жизненно важные органы не были задеты.

– Зато штык перерезал мышцы, которые впоследствии срослись как могли. Я заметила, что от вас часто пахнет мятой. Это от мази, которую вы применяете?

Джеффри в очередной раз поразился ее проницательности.

– Да, один из моих конюхов предложил мне попробовать мазь, которую готовит для лошадей. Вроде помогает…

Лилиан прикусила губу и неуверенно спросила:

– А если я дам вам несколько рекомендаций, вы их выполните?

– Обязательно! – едва ли не выкрикнул Джеффри, удивляясь сам себе.

Она обрадовалась, а Джеффри и вовсе возликовал: ведь это именно он вызвал на ее личике такую волшебную улыбку.

– Прежде всего я предлагаю добавить в вашу мазь немного вязолистной таволги: из корня приготовить отвар, который быстро облегчит боль. Как вы спите?

Джеффри нахмурился, не зная, что сказать. От нее голова шла кругом, от страсти в ее голосе он терял рассудок.

– Плохо. Как правило, судороги настолько сильные, что необходимо спиртное, чтобы расслабиться. И потом, мне неудобно спать в кровати: я часто засыпаю на полу.

– Вот как… – Лилиан напряженно задумалась. – Прежде всего мы исключим алкоголь, потому что он, вопреки всеобщему заблуждению, замедляет засыпание. Мы заменим его несколькими каплями настоя ивовой коры на ночь и перед тем, как вы будете совершать какие-либо активные действия.

Джеффри почувствовал, что краснеет, из-за того что очень наглядно представил себе, какие именно активные действия хотел бы предпринять по отношению к ней.

Даже не догадываясь о его фривольных мыслях, Лилиан продолжала делиться своими соображениями по поводу его здоровья: рекомендовала прокладку под пятку со стороны ранения, чтобы компенсировать нагрузку, и доски под матрас, чтобы сделать его тверже и ровнее. То есть говорила о простых вещах, демонстрируя здравый смысл, которого так не хватает большинству молодых леди. Каждый день Лилиан убеждала его в том, что она вовсе не обычная молодая леди.

Но почему все-таки его так влечет к ней? Джеффри всмотрелся в ее открытое лицо – красивое, без намека на искусственность, притворство или жеманство. Темные волосы уложены в очень простую прическу, одежда являла собой воплощение практичности. Она вовсе не напоминала светскую дебютантку: так одевались женщины, с которыми он подружился во время войны. Вероятно, поэтому ему с Лилиан так легко. Многие женщины: жены, любовницы, маркитантки – годами сопровождали полк. Множество ночей он провел у костра, неспешно беседуя то с одной, то с другой. Он всегда восхищался их силой и мужеством в любой, даже самой страшной, ситуации. Они принимали жизнь такой, как она есть: то красивой, то уродливой. Жизнь представительниц лондонского высшего общества они посчитали бы фривольной и непрактичной, а главное – бесполезной. Лилиан, судя по всему, придерживалась того же мнения.

Джеффри улыбнулся: теперь все ясно – никаких тайн, – и полюбопытствовал:

– А как вы узнали, что я испытываю хроническую боль? Мне казалось, я научился хорошо ее скрывать. Кроме вас, никто не заметил – по крайней мере, мне никто об этом не говорил.

Лилиан вспыхнула, решив, что это упрек в дерзости, но все же ответила:

– Мой отец был ученым-химиком, а после того как встретил мою мать, практиковавшего врача, стал интересоваться и медицинской наукой. Он разработал несколько теорий, занимался разными проектами, которые могли помочь человечеству, но… – Лилиан отвела глаза. – Его убили.

Джеффри был потрясен силой боли в ее голосе.

– Убили? Как?

Лилиан заглянула ему в глаза, словно пытаясь найти в них ответ, и после долгой паузы произнесла:

– Его убили уличные бандиты, когда мне было десять лет. К тому времени матери у меня давно уже не было – она умерла, когда мне едва исполнилось три года: заразилась черной оспой, когда ухаживала за заболевшим семейством. – Порывисто вздохнув и поморщившись, словно от боли, Лилиан продолжила: – Думаю, я некий симбиоз моих родителей: продолжаю то, чем занимались они. Очень хочу использовать свои знания и опыт, чтобы помочь людям жить лучше, – в этом мое жизненное предназначение.

«Жизненное предназначение».

Странно слышать это от женщины. Ведь ее все отталкивают, никто не принимает всерьез. Интересно, как она собирается совместить решение этой задачи с ведением домашнего хозяйства, мужем и детьми…

– Вы вообще не собираетесь выходить замуж?

Лилиан остановилась, медленно оглянулась и тихо сказала:

– Нет.

И Джеффри сразу многое стало понятно.

– Вы здесь, потому что тетя привезла вас силой?

Ему уже в вечер их приезда показалось, что леди Беллшем тащит племянницу за собой помимо ее воли.

После короткой паузы Лилиан кивнула.

Она говорила, что не намерена выходить замуж, но тогда он не понял ее и не поверил.

Джеффри опустил голову и понурился. Им владели самые разные чувства: разочарование, сожаление… облегчение.