Мамба, Бентли и любовь - Алиса Северова

—Дядя Ди-и-има!— радостно взвизгнула выбежавшая из комнаты Машка и повисла у него на шее.— Ты пришел! А ты мне фею Винкс принес? Ну пожа-а-алуйста, я хочу Стеллу!

Дима рассмеялся, подхватил малышку на руки и чмокнул в макушку.

—Конечно принес, радость моя. Как же без подарка явиться? Вот, держи!

С этими словами он протянул Машке огромную коробку с заветной куклой. Дочка завизжала от восторга и умчалась обратно в комнату, позабыв обо всем на свете.

А Дима повернулся ко мне и просительно улыбнулся:

—Лен, ты не против прокатиться? Нам нужно поговорить, а здесь не самое подходящее место. За Машкой присмотрят мои люди, обещаю.

У меня внутри все похолодело от дурного предчувствия. Уехать неизвестно куда, оставить дочку с чужими мужчинами? Да он в своем уме?

Видимо, мой испуг отразился на лице, потому что Дима слегка нахмурился:

—Лен, ты чего? Не бойся, я же не похищать тебя собрался. Просто покатаемся по городу, обсудим все начистоту. А ребята — ну так, для безопасности. Сама понимаешь, у меня сейчас непростые времена.

Поколебавшись еще мгновение, я обреченно кивнула. Была не была! В конце концов, я сама хотела объясниться, получить ответы на свои вопросы. Да и чего скрывать — безумно соскучилась по нему.

Машка даже не заметила нашего ухода — так увлеклась обновкой. А я, накинув легкую кофту, робко шагнула к Диме под локоток. От прикосновения его горячей ладони по спине пробежали мурашки.

Он бережно усадил меня в роскошное кожаное кресло его черного Бентли. Пристегнул ремень безопасности, ласково огладил щеку кончиками пальцев. Даже от этого невинного прикосновения мое тело пронзила сладкая дрожь. В нос ударил терпкий запах дорогой кожи и его парфюма, окутал, словно теплое одеяло.

Устроившись за рулем, Дима завел мотор и уверенно вырулил со двора. Мощная машина мягко заскользила по ночному городу, почти беззвучно скользя по асфальту. Словно большая хищная кошка.

За нами увязались два джипа с охраной. Заметив мой встревоженный взгляд, Дима виновато пожал плечами:

—Прости, Серега не разрешил мне уехать одному. Слишком рискованно сейчас светиться без прикрытия. Но я ужасно хотел побыть с тобой наедине…

Я прикусила губу, пряча непрошеную улыбку. Глупое сердце радостно екнуло, отозвавшись на его признание. Мечтал увидеться, надо же! Может, и правда еще не все потеряно?

Какое-то время мы просто катались по городу, молча, погруженные каждый в свои мысли. Дима сосредоточенно крутил руль, я бездумно пялилась на мелькающие огни витрин и фонарей.

На светофоре, пока мы стояли в ожидании зеленого, я невольно залюбовалась игрой света на черном лаковом капоте Бентли. Отражения неоновых вывесок змеились, дрожали, словно диковинные наскальные письмена. В салоне разливался дурманящий запах его парфюма и терпкий аромат кожи. Как же я по всему этому скучала — по его близости, нашему молчаливому единению! Неужели и правда конец?

—Лен… Послушай,— вдруг отмер Дима, искоса глянув на меня.— Я понимаю все твои тревоги и страхи. И знаю, что сам во многом виноват — недоговаривал, темнил, уходил от ответов. Но пойми — мое прошлое… оно слишком мрачное. Не хотелось тебя в это втягивать, пугать, травмировать. Я ведь люблю тебя, по-настоящему. И все, о чем мечтаю — оградить тебя от своих демонов.

Сердце зашлось, забилось где-то в горле. Господи, так он и правда любит! Все это время, все эти дни переживал за меня, хотел защитить… Дура, какая же я дура!

—Дим, послушай, я…— начала было я, но он жестом попросил помолчать.

—Подожди, дай мне договорить. Да, я любил Милу. Любил так сильно, что поклялся над ее могилой отомстить. И эта татуировка — напоминание о данной клятве. Но чувства к тебе… Господи, Лен, да рядом с тобой я впервые за много лет ощутил себя живым! Ты моя отдушина, мой лучик света. И будь я проклят, если снова тебя потеряю!

У меня по щекам потекли слезы. Слезы раскаяния, нежности, затопившего с головой облегчения. Я готова была расцеловать этого невозможного, любимого мужчину — за его ранимость, за трепетность, за умение вот так бесхитростно открывать душу.

—Дима, милый,— всхлипывая, пробормотала я, утыкаясь лбом в его плечо.— И ты меня прости. Я… я ведь тоже напридумывала всякого. Наслушалась намеков, нарыла какой-то левый сайт с похожей татуировкой. Вбила себе в голову, что ты тайный извращенец, прячешь свои пристрастия. А ты… ты просто оберегал меня, и память Милы… Какая же я дура!

Дима глубоко вздохнул, на миг прикрыл глаза. А потом одной рукой притянул меня к себе и жарко поцеловал — требовательно, почти грубо, словно спеша напиться перед смертью.

От его поцелуя кружилась голова и плыли мысли. Сомнения, страхи, непонимание — все это мигом испарилось, вытесненное всепоглощающим чувством. Любовью, которая сильнее любых преград, любой лжи и недомолвок.

Черный Бентли словно плыл по ночным улицам, мягко покачиваясь на неровностях асфальта. Мерный рокот мотора вторил участившемуся стуку моего сердца. В этой роскошной, но по-мужски аскетичной машине, пропахшей дорогой кожей и его одеколоном, я чувствовала себя в безопасности. Будто в непробиваемом коконе, скрытая от всех невзгод мира.

—Лена, девочка моя,— выдохнул Дима, на миг оторвавшись от моих губ.— Клянусь, у нас все будет. Настоящая семья, уютный дом, куча ребятишек. Вот только закончу одно важное дело…

—Тшш,— улыбнулась я, прижимая палец к его рту.— Не надо клятв и обещаний. Я верю тебе. Просто знай — я люблю тебя. Со всем твоим прошлым, настоящим и будущим. И вместе мы справимся с чем угодно.

Он судорожно выдохнул, стиснул меня в объятиях до хруста костей. А потом сорвался с места, увлекая в безумный поцелуй на пределе страсти и нежности.

И пусть за тонированными стеклами его Бентли бесновалась глухая ночь, пусть ждали опасности и тревоги. Сейчас для нас существовали лишь мы — двое влюбленных в самой шикарной тачке города. Рука в руке, сердце к сердцу.