Танец с герцогом - Тесса Дэр

Оставшись в одиночестве в маленьком холле, Спенсер открутил крышку фляжки дрожащими пальцами и сделал обжигающий глоток. Потом еще один.

Затем порывисто снял с себя жилет, открыл один из сундуков и достал оттуда чистую простыню, чтобы застелить узкую кровать. Словно ему удастся заснуть.

Вечер прошел совсем не так, как он планировал. Карты, спор, груди Амелии в его руках… все это было частью замысла. Спенсер собирался лишь немного поласкать свою жену. Не слишком долго. Достаточно для того, чтобы прогнать сковывавшее ее напряжение и дать понять, какое удовольствие они могут испытать вместе. Чтобы доказать: ему можно доверять. Чтобы заставить Амелию желать большего.

Укрощение норовистого скакуна оказалось по сравнению с тем, что произошло дальше, просто детской игрой.

Даже в самых смелых своих фантазиях Спенсер не мог представить, что Амелия ответит на его призыв столь страстно. И не мог предугадать собственной реакции на это.

Он по-прежнему желал большего.

Но не только удовольствия, жара тела и ощущения шелковистой кожи под пальцами… Ему хотелось сидеть за столом и наблюдать за тем, как она покусывает нижнюю губу, старательно работая иголкой. Хотелось, чтобы она снова начала высмеивать его литературные пристрастия. И более всего ему хотелось поймать на себе ее взгляд, когда она считала, будто он его не замечает.

А еще Спенсер хотел, чтобы в ее глазах светилась нежность, а не страх.

Он пристально смотрел на соединявшую комнаты дверь, словно надеялся снять ее с ржавых петель одним лишь усилием воли.

«Приди ко мне, Амелия. Ты подошла ко мне в танцевальном зале на глазах у тысячи людей. Так открой же дверь».

И все же рассвет Спенсер встретил в одиночестве.

У Всевышнего оказалось очень жестокое чувство юмора.

Брэкстон-Холл во всем его великолепии встречал Амелию, новоявленную герцогиню Морленд. Сквозь квадратное окошко экипажа Амелия разглядывала бесконечные поля с разбросанными по ним амбарами и аккуратными домиками. Вспаханные поля сменились утопавшими в зелени парками, а потом и высокими, искусно подстриженными живыми изгородями, за которыми наверняка скрывались ухоженные сады. И теперь хозяйкой всего этого стала она.

Только чувствовала себя Амелия ужасно.

Она никогда не любила долгие путешествия. От мерного покачивания экипажа ее начинало тошнить, а в теплое время года это ощущение усугублялось в несколько раз. Первый день путешествия она перенесла более или менее спокойно. Но чем дальше они отъезжали от Лондона, тем хуже становились дороги. Весенние дожди размыли колеи, и теперь Амелии пришлось мучиться не только от тошноты, но и от нестерпимой тряски. Все ее тело болело, мышцы ныли от напряжения, а в голове пульсировала тупая боль. Платье Амелии — вполне пристойный дорожный наряд шоколадного цвета, правда, два года как вышедший из моды, — изрядно помялось и покрылось слоем пыли.

Более жалкой герцогини еще не видывал свет, Амелия была уверена в этом.

Когда экипаж свернул на более гладкую дорогу, она заметила в отдалении сложенные из кирпича и известняка стены Брэкстон-Холла. Амелия поспешно похлопала себя по щекам и пригладила растрепавшиеся волосы, чтобы выглядеть сносно перед встречей со Спенсером.

Господи, сможет ли она теперь посмотреть ему в глаза? При мысли об этом лицо Амелии обожгла краска стыда. То, что случилось прошлой ночью на постоялом дворе… Такого чувственного приключения, как те десять минут на коленях у мужа, Амелия даже не надеялась пережить. Его желание оказалось отнюдь не поддельным, и тому имелось очевидное свидетельство. В его объятиях Амелия не чувствовала себя жалкой. Скорее привлекательной и распутной. Но лишь до тех пор, пока он не положил этому приключению конец, оставив Амелию страдать от разочарования и неудовлетворенности. Намеревался ли он соблюсти установленные Амелией правила или же хотел наказать ее за это?