Это моя дочь - Ирина Шайлина

В груди свистело, клекотало и булькало. Бежать устала. И кажется, пробежала много-много, а по факту всего ничего. В штанины набился снег, в сапоги, в карманы, снег был везде.

— Я раньше любила снег, — сказала я Демиду отдышавшись. — После этой зимы терпеть не могу, так бы и уехала на Эквадор.

Шахов немного поморщился — видимо вспомнил, как морозил меня под своим забором. Так подумать, всего ничего времени прошло с того вечера. Воистину, бесконечна эта зима и запасы её снега.

— Идемте, — бросил он. — Не знаю, кто гонится за вами, но мы не так далеко. Они могут, наконец, додуматься, что вы не на машине удрали, а уползли по сугробам. А дальше идти по нашим следам дело техники.

Я испуганно обернулась назад. Ночь тёмная, луны не видно, цепочка наших следов теряется в темноте, но если идти с фонарём…скорее бы снегу навалило, я пошутила, что он мне не нравится.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, когда мы тронулись в путь преодолевая очередной сугроб.

На сугробы нам так везло, потому что клуб находился в почти не жилой зоне. Несколько дней шёл снег, здесь его толком и не чистили, только на дорогах, а на дорогу соваться страшно.

— За вами слежу, — равнодушно ответил Демид. — Надо добраться до ближайшего кафе, выпить очень горячего чая и позвонить детективу, он возле клуба остался.

Я задохнулась от негодования — мало того, что приехал сам, так ещё и детектив здесь! Осталась стоять в сугробе, а Демид пошёл вперёд не оборачиваясь, прямой, несгибаемый и упрямый. Я поняла, что доказывать ему что-то сейчас бесполезно, а оставаться здесь одной ночью не хотелось, и бросилась догонять его проваливаясь в снег по колено.

— А Даша? — осторожно задала я следующий вопрос, самый главный.

— Она с няней и охраной.

— Ваша жена?

— Нет, она не в городе.

Снова поморщился, думает наверное, что дело в борьбе бабкой постоянной, за детское внимание, за мужское расположение. Ах, если бы… Мне стало легче, отчитывать его за то, что он оставил ребёнка, я не стала. В конце концов, кто знает, как бы мне пришлось, не схвати меня тогда Демид за руку. Думать об этом было боязно.

— Я не пойду в кафе, — упрямо головой покачала я. — С кафе все и началось. Кто знает, где у него ещё люди есть. Сейчас меньше всего хочу попасть в бандитские разборки.

— Тогда не стоило переться в ночной клуб.

— Так было нужно.

Думала, скажет снова что-то колкое, обидное, но он промолчал. И, что удивительно, прислушался к моим словам. Когда впереди показалась освещенная фонарями улица, он на неё не повернул, хотя вывеска бара так и манила к себе. Свернул в подворотню, огляделся вокруг, полез в карман пальто и выругался.

— Что? — не сдержала любопытства я.

— Телефон, видимо, где-то в сугробе остался. Дайте свой, я позвоню.

Я шагнула назад, уперлась ногами в короткий заборчик огораживающий палисадник. И…покачала головой. Дело не в глупом упрямстве. Я не знала, кому он будет звонить. Не знала, что скажет им. Но я не доверяла всему миру. Только себе. А ещё, почему-то, самую капельку Демиду. Только он не знает ничего, и знать ему рано, не готов совсем…

— Не будьте ребёнком, — вздохнул он.

— Не дам. Если решите отобрать, он заблокирован.

— Да и ладно, — Отмахнулся он. — Я просто сейчас куплю новый и все.

Дальше — комедия одного актёра. Смотреть за лицом Демида было очень интересно. Человек, который любые вопросы решал с помощью денег, вдруг понял, что у него их нет. Наличку по карманам такое деловое создание давно не носило, карты были в телефоне, который где-то в сугробах лежит, кошелёк и документы в дорожной сумке, сумка — в машине детектива.

— Каково быть нищим? — участливо спросила я.

Ответом мне был полный ярости и желания убивать взгляд.

— У вас есть паспорт? Нужно снять номер в гостинице, остальные вопросы решать по мере поступления. Мы все мокрые, надо высохнуть.

— Демид, — теперь вздохнула я. — Если бы вы искали человека в своём городе, сколько бы у вас времени ушло на проверку гостиниц? Квартиры тоже проверят, да. Но это сложнее.

Он снова молча признал мою правоту. Я отошла на несколько метров в сторонку, чтобы он не отобрал телефон, когда я его разблокирую. На мой маневр Демид покрутил пальцем у виска. А скажите, почему бы мне верить, что человек, отобравший у меня ребёнка, не осмелится украсть телефон?

На поиски квартиры у меня ушло десять минут. Передышка, горячий душ и вещи на батарее высушить мне нужно, как никогда. Нужно собраться мыслями. Нужно понять куда двигаться дальше. Наконец, нужно поговорить с Демидом.